Флинну нравилась эта игра. Он не просто улавливал суть ее слов, ему приятно было ощущать на себе ее руки, пускай в этих прикосновениях и не заключалось никакого сексуального подтекста.
– Вблизи океан ревет, но издалека доносится лишь тихий шелест. – Габби поднесла пальцы ему к плечам и слегка задела их. – А потом раздается шуршание, когда ветер колышет листья. – Она провела пальцами по его ушным раковинам.
Сердце зашлось в груди, а потом стало биться ритмично. Шея и уши были его слабым местом. Одного прикосновения или поцелуя было достаточно, чтобы возбудить. Каждая молекула крови почувствовала ее близость, ее ласку. Вся кожа горела, руки буквально чесались от желания тоже к ней прикоснуться, показать, каково жить, полагаясь в первую очередь на сенсорное восприятие.
– Ветер в горах или около них немного особенный. – Она взъерошила его волосы и слегка потянула за них, отчего все его тело – от затылка до паха – пронзил электрический разряд.
Флинн закрыл глаза и не увидел, что она ему сказала дальше, просто захотел посмаковать это ее прикосновение. Когда же он поднял отяжелевшие словно от дурмана веки, ее голубые глаза смотрели на его губы и, похоже, ей самой было сложно сконцентрироваться. Он должен сосредоточиться на дыхании, иначе просто забудет, как это делать.
Каждый, черт возьми, раз. Габби умудрялась одним только взглядом вышибить из него дух и поставить на колени.
– Гром – это самое интересное. – Габби посмотрела ему в глаза, и ее собственные стали почти черными от желания. Она отпустила прядь коротких волос на его затылке и положила руки ему на колено, не сводя с него взгляда. Медленно провела ладонями по бедрам, приближаясь к заветной цели, и Флинн понял, что слишком переоценил свою способность дышать нормально. Капли пота потекли у него по спине.
Но потом она вдруг замерла и убрала руки.
– Вот на что похожи раскаты грома. Они громкие, как шум в ушах, как стук сердца, но так же резко стихают, оставляя после себя только эхо.
Никогда в своей жизни Флинн так не жаждал прихода грозы. Гром? Он ей покажет, что такое гром. И молнии.
Положив ладонь ей на затылок, он накрыл рот Габби своим. Обжигающий жар охватил его в тот момент, когда их губы встретились. Да, вот так. Целовать ее – все равно что открывать для себя неисследованные земли и в то же время возвращаться домой.
Габби без промедления обхватила руками его лицо, язык переплелся с его языком. Мягкий, податливый. Она встала на колени между его ног и отвела его голову чуть назад, чтобы их тела касались.
Ему нужно было за что-то держаться. Поэтому одной рукой он сжал ее хвостик, а другой – скомкал толстовку. Но потом передумал, просунул ладонь под толстовку и провел пальцами по гладкой спине, еще ближе притягивая Габби к себе.
Прислушиваться к голосу разума было бесполезно, как бы сильно он ни старался. Земля ушла у него из-под ног, и он нырнул кубарем в беспамятство.
Она двигалась в одном с ним ритме, это были исступленные, страстные, на грани отчаяния и вместе с тем очень нежные поцелуи. Он исследовал ее рот, пока не завоевал его целиком, а затем повторил весь процесс. Исходивший от нее медовый аромат смешивался с запахом хвои и морской воды, а ее теплая кожа так сильно контрастировала с холодным горным ветром. И какая же она была вся мягкая, как ее формы прекрасно сливались со всеми выпуклостями и впадинами его тела.
Куснув его за нижнюю губу, Габби что-то сказала ему в рот, ее губы произнесли какое-то слово. Или несколько слов.
Он замер. Во второй раз он так забылся, что не обращал внимание на ее сигналы. Отстранившись, Флинн посмотрел на Габби. Губы распухли, взгляд затуманен. Кажется, с ней все было хорошо. Но она ему что-то сказала.
Откашлявшись и не желая отпускать ее, чтобы воспользоваться жестами, Флинн тихо прохрипел:
– Что?
Габби слегка потерлась носом о его нос. Улыбнулась. И, похоже, украла в этот момент большущий кусок его сердца.
– Я сказала: «Здорово!»
Дрожащими пальцами Габби открыла дверь своего дома и отошла в сторону, пропуская Флетча и Флинна. Ее вдруг охватило беспокойство. Когда они только приехали к Кипарисовой тропе, Флинн показался ей взволнованным, и ее это, как ни странно, даже немного успокоило. Теперь же он выглядел расслабленным и уверенным в себе, зато она чувствовала себя совершенно разбитой и беспомощной.
Во время прогулки одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы ее трусики сгорели от желания. Ей хотелось большего, все ее тело жаждало этого, но она знала, что они должны держать себя в руках, иначе из их отношений не выйдет ничего путного. Еще бы придумать способ, как не реагировать на Флинна настолько бурно.
Флетч отыскал у камина Апельсинку, несколько секунд они обнюхивали друг друга, после чего улеглись рядом на полу и уснули, причем кошка расположилась под лапой пса.
Габби посмотрел на Флинна и вытерла о бедра свои влажные ладони.
– И что теперь?
Уголки его губ дернулись, глаза весело заблестели. Он пожал плечами.