Снова и снова он шептал ее имя ей в шею под ухом, и она не выдержала. Сноп искр под опущенными веками и приятное щекотание, разливающееся по всему телу. Он задвигал бедрами быстрее, хрипло застонал и замер, изливаясь в нее.
Через несколько секунд Флинн вышел из нее и, развернув, усадил боком к себе на колени. Обхватив ладонью щеку, он погладил большим пальцем ее подбородок, в его глазах бушевала буря, желваки на скулах играли. Габби забеспокоилась.
Она положила руку ему на грудь, ощущая удары сердца.
– Все хорошо?
Возможно, она зашла слишком далеко? Он кончил, но это чисто физиологическая реакция, правда?
Флинн покачала головой, потом закрыл глаза и кивнул.
Она ждала, пока он откроет глаза.
– Поговори со мной.
Флинн отвел взгляд и тяжело вздохнул. Когда Габби уже подумала, что ответа ей не дождаться, он снова посмотрел на нее и улыбнулся.
– Я не… все замечательно.
– Не верю. Тебя что-то тревожит.
– Не знаю, как это выразить словами, чтобы было понятно, – с огорчением в голосе ответил он, глядя на нее в упор остекленевшим взглядом. – До сегодняшней ночи я даже не осознавал, насколько сильно сдерживал себя. С другими женщинами я не мог быть собой. И в половине случаев чувствовал себя раздавленным.
Он посмотрел ей в глаза. Пристально, пронзительно.
– Ты даже не представляешь, как это на хрен унизительно – признаваться в подобном. Но, черт возьми, Габби. Ты просто… Если честно, ты сразила меня наповал.
Боже милосердный. Она быстро развернулась и оседлала Флинна, прижала его голову к своему плечу, обняла. Несколько мгновений они сидели неподвижно, его руки обвивали спину Габби, и, казалось, если он ее отпустит, это причинит ему боль. А она все пыталась подобрать нужные слава.
Флинн уткнулся лицом ей в шею и вздохнул.
– Я люблю свою семью. Люблю друзей. Все они очень поддерживают меня. Но я просто не представляю, что бы делал без тебя. Как бы глупо это ни звучало, в каком бы жалком свете ни выставляло меня, но ты должна об этом знать. Потому что, видит Бог, ты единственный человек в моей жизни, рядом с которым я никогда не чувствовал себя слабым, однако сейчас ты полностью лишила меня сил.
Глаза защипало от слез, ее губы подергивались. Не в силах сдержать рыдания, она задрожала от того потрясения, которое вызвали эти его слова. Разбитая. Опустошенная. Она и представить себе не могла, что он чувствовал. Он не был ни слабым, ни жалким. Он был смелым, веселым и милым. Габби подозревала, что некоторые проблемы Флинн сам себе выдумал, пытаясь соответствовать нереалистично завышенным ожиданиям или критикуя себя в тех случаях, когда в этом не было никакой необходимости. Но при мысли о его сомнениях, о том, что он так в себе не уверен, у нее разбивалось сердце.
Он слегка потянул ее за волосы, побуждая взглянуть на него, разгладил ее пряди и покачал головой.
– Если ты не против, пожалуйста, отклони предложение моего пса, когда он в следующий раз попросит у тебя руку и сердце. Это может стать последним гвоздем в крышку моего гроба.
Ну вот. Именно это она и имела в виду. Много ли найдется мужчин, которые будут использовать такой самоуничижительный юмор после того, как вывернут наизнанку свою душу? Много ли парней могли быть настолько искренними? Не в силах ничего с собой поделать, Габби рассмеялась сквозь слезы и поцеловала его. Она увязла в этих отношениях настолько глубоко, что не оставалось уже никаких шансов выбраться. Но она даже и не пыталась этого делать.
Флинн смотрел на Габби, пока та переводила ему на язык жестов все, о чем говорили на рабочем совещании. Обычно они таких встреч не проводили, поскольку не видели в них необходимости. Но после всех неприятностей, с которыми в последнее время пришлось сталкиваться на выездах, а также в преддверии свадьбы Эйвери они решили, что неплохо бы собраться всем вместе.
Они сгрудились за маленьким столиком в подсобке и обсуждали, как будут работать на следующей неделе, когда Кейд и Эйвери устроят себе что-то вроде медового месяца. Впрочем, поскольку дочь Эйвери Хейли уезжала в путешествие вместе с ними, они называли это мероприятие семейным месяцем.
Флинн с рассеянным видом крутил в пальцах ручку. Мыслями он все время возвращался к лучшим выходным в его жизни, которые теперь ему казались сном. Субботу они долго спали, а проснувшись, он первым дело занялся с Габби любовью, воздав должное ее прекрасному телу, как обязан был поступить с самого начала. Затем они снова пошли на прогулку по их любимой тропе, а после посмотрели кино. В воскресенье утром Флинн обнаружил Габби на кухне за приготовлением завтрака, не сдержался и взял ее прямо на кухонном столе. Завтрак был забыт. Потом они репетировали медленный танец под пристальным наблюдением Флетча. После чего читали друг другу вслух на заднем дворе, пока их не сморил сон.