Ей не хотелось ходить по мокрой траве, поэтому она осталась на лестнице и ждала, пока Флетч сделает все свои собачьи дела.
У Флинна был замечательный двор. В отличие от ее маленького клочка земли, который она пыталась облагородить цветами, у него здесь был настоящий островок нетронутой природы. Среди густых зарослей деревьев вдалеке скрывался ручеек, который начинался где-то в лесу. Его слабое журчание доносилось до нее вместе с криками совы. Перед домом раскинулось поле – не меньше пяти акров, но Флинн им совершенно не занимался. Когда дом только построили, Габби высадила полевые цветы, и, кроме них, травы и кормушек для птиц, там совершенно ничего не было. Возможно, стоит уговорить его установить уличный камин, около которого так уютно будет сидеть холодными ночами, прижимаясь друг к другу.
Флетч подбежал и стал крутиться у ее ног. Она присела на корточки, чтобы погладить пса, и сжала простыню в другой руке. От ткани исходил легкий терпкий запах одеколона Флинна, и она зарылась лицом в белый хлопок, вдыхая. Флетч залаял.
– Знаю. Я веду себя как влюбленная девчонка. Ничего не могу с собой поделать.
Флетч наклонил голову набок и свесил язык.
– Он просто такой… идеальный. Так хорош в постели, такой милый, забавный и прекрасно ладит с животными. Я не вижу в нем ни одного недостатка. – Она почесала ретривера за ухом. – Ты ведь с ним живешь. Расскажи про него что-нибудь плохое. Он оставляет на полу грязное белье, правда?
Флетч снова гавкнул. Габби рассмеялась.
– Я так и знала. Давай, выкладывай всю подноготную. Я знаю, что он храпит, но только когда лежит на спине, и довольно тихо. Меня это не особенно беспокоит. Может, он забывает опустить туалетное сидение?
Флетч гавкнул два раза.
– Наверное, стоит проверять, прежде чем садиться?
У нее за спиной послышались шаги, она встала и оглянулась на Флинна. В руке он держал телефон, собираясь сделать фото. Габби полностью развернулась к нему и скорчила гримасу. Флинн улыбнулся, положил телефон на столик около двери и прислонился к дверному косяку, сложив руки на голой груди.
Габби тоже не стала одеваться, только завернулась в простыню, зная, что они вернутся в постель, когда поедят. Флинн надел красные боксеры, отчего рыжеватый оттенок его волос стал еще заметнее. Надо же. Какое потрясающее тело у ее лучшего друга. Она опустила взгляд на его ноги и почувствовала, как у нее загораются щеки. Что там говорили про сексуальность босых мужских ног?
Флинн посмотрел на нее с веселым блеском в глазах, и его взгляд был таким пристальным, будто он хотел любоваться ею всю ночь. Свет из кухни окружил его сиянием, отбрасывая рельефные тени на мускулах. Черт, она сама могла бы смотреть на него всю ночь.
Габби перевела взгляд на Флетча, а затем – снова на Флинна.
– Твой пес разболтал мне все твои секреты.
Он улыбнулся ей такой ослепительной улыбкой, что… даже голова закружилась. А эти смеющиеся глаза? Черт возьми!
Она закатила глаза и сделала вид, что размышляет, а сама подошла к нему поближе. Обняла за талию, и ее простынь, словно кокон, окутала их обоих.
– Он сказал, что у тебя большие проблемы со стиркой белья.
Флинн усмехнулся, теребя в пальцах кончики ее волос.
– Вообще-то я стираю вещи каждую неделю.
– И ты не опускаешь сидение унитаза. – Она поцеловала его в подбородок, ей нравилось, как его щетина царапает кожу.
Флинн оглянулся и задумался.
– Это вряд ли. Мама заставляла нас с братьями всегда держать его опущенным. К тому же ты так часто приходишь ко мне в гости. Так что с этой дурной привычкой я давно справился.
– Ну вот! – игривым тоном сказал она. – Флетч мне солгал. Должны ведь у тебя быть недостатки! Я их обязательно найду.
Флинн в тревоге нахмурил брови, улыбка исчезла, как будто он не был уверен, стоит ли воспринимать ее слова всерьез. Заправив прядь волос ей за ухо, он провел костяшками пальцев по ее щеке, и нежность наполнила его глаза. Он внимательно изучал лицо Габби, стараясь ничего не упустить, как будто хотел сохранить в памяти ее черты. Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но потом передумал и закрыл его.
Габби провела большим пальцем по его нижней губе. Как же ей нравились его губы. Полные, мягкие, теплые. Он мог поджимать эти губы, когда сердился, кривить их, когда волновался, а мог – остановить время своей улыбкой. И хотя разговаривал вслух он только с ней, его губы в эти мгновения были очень выразительными. А его поцелуи говорили намного больше любых слов.
Флинн откашлялся.
– У меня много недостатков, Габби.
Ой, она расстроила его своей шуткой.
– Мне все равно.
Взволнованно вздохнув, он покачал головой, как будто ее ответ вызвал у него тревогу.
– Но ведь это не так, правда? Мне кажется, ты – единственная, кто может увидеть во мне нормального человека, а не инвалида.
Боже. Это… нет. Как же сильно его слова тронули ее сердце. Она проглотила комок в горле, возникший от внезапно нахлынувших эмоций.