— Просят? — издевательский смешок и я поворачиваюсь, оказываясь почти вплотную к нему. — Ты всё решил за меня! — ваза разлетается осколками, но мне сейчас не до размышлений о скорости наполняемости собственного резерва. — Практически подставил шею под когти Шантериэнда! А сейчас строишь из себя обиженного?! — хрупких предметов в спальне больше не осталось и плотные синие портьеры объяло тёмное пламя. Моё.
— Ты знала, что он тебя уничтожит! Знала, что кроме меня никто не пойдёт против него!
— Ты выжил, а, значит, я оказалась права! — скрестив руки на груди, всем своим видом я предлагала ему порадоваться прозорливости собственной интуиции. Ким раздражённо выдохнул, прикрыв глаза, и отступил.
— Малика, ты… — ему не хватало слов и Ким замолчал, а вместе с этим погасло пламя, оставившее от штор мелкие обрывки ткани.
— Что ты хочешь от меня услышать? — разве вместо скандала мы не должны сейчас радоваться победе?
— Что?! — зло переспросил он. — Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос! — не стал увиливать Ким. — Давай по-другому, ведьмочка, — издевательски предложил он, опасно прищурившись. Нам давно было что сказать друг другу, но эти два года мы играли в то ли приятелей, то ли друзей и сегодняшний бой стал последней каплей, расплескавшей чашу взаимного терпения, — ты сейчас, глядя мне прямо в глаза, говоришь, что я тебе безразличен и, поверь, я найду способ разорвать брачные браслеты!
— Тебе лучше меня известно что это не так! — уверена, разлетелось бы что-нибудь ещё, но кроме массивного дубового шкафа и кровати в спальне ничего больше не было.
— Что не так, Малика? — хватка у него железная и на плечах скорее всего останутся синяки. — Что!? Я устал от такой жизни! Это не брак, это — форменный цирк и я не собираюсь терпеть его и дальше! — отпустив, он отошёл к окну, уперевшись руками в рамы по обеим сторонам от себя. — Уходи, ведьмочка! — глухо попросил он, не поворачивая головы.
Осознанная вина накатила волной, перехватывая дыхание. Хотелось подойти и обнять. Коснуться успокаивающим жестом. Но меньше всего ему нужна моя жалость.
Я. Вот всё, чем он живёт. Всё, чем дышит. И отдать меня в руки другого для него всё равно, что вырвать из груди собственное сердце, обратив его в прах.
Привыкнув воспринимать его чем-то неизменно терпеливым, я ни разу не задумалась о том, что чувствует Ким, отпуская меня. Раз за разом. Подавляя свои порывы и желания. Пожалуй, это венец моей ведьминской карьеры — я довела до отчаяния сильнейшего демона всех трёх миров. Только почему-то вместо горделивой радости жалобно сжимается сердце, а с губ рвутся слова, которые стоило сказать очень давно.
Бесшумно ступая по ковру, я подошла к нему. Мгновение последних сомнений и, дрогнув, ладони обнимают его за талию, а щека касается гладкой, словно отлитой из металла, кожи.
— Прости меня! — едва слышно.
— Малика, — вздрогнув, с глухим стоном протянул он, не поворачиваясь, — уходи! Мы поговорим потом. Обещаю! Сейчас просто не трогай!
— Почему? — всё также тихо спросила, делая глубокий вдох. Он пах огнём, как и всегда. Словно он сам — воплощение стихии. И я не верила ни одному его слову.
— Потому что я сорвусь! — он развернулся, но не коснулся меня и пальцем. — Я на грани, Малика! Переступлю — и не оставлю тебе выбора! — в его взгляде отчаяние. Ярость на себя за то, что не в силах принуждать, а отпустить уже не способен.
— И какой это будет выбор? — удивительно как на демонах затягиваются раны. Я легко касаюсь едва заметного шрама, на месте которого совсем недавно был глубокий порез с рваными краями.
— Уходи! — останавливая, он стиснул мою ладонь. — Это — последнее предупреждение, Малика! — глаза снова кроваво-красные, только клыков не хватает.
— Считай, что я сама напросилась, — ладони касаются его груди и Ким перестаёт дышать. Одна скользит по гладкой тёмной коже, очерчивает контур плеча. Шея напрягается под моими пальцами.
— Ты доиграешься, Малика! — цедит Ким вместо обещанного срыва.
— Я — твоя ведьма!
Губы касаются губ и от меня остаётся маленькая, загнанная в самый дальний угол сознания, разумная часть. Я целую его сама. Впервые не сдерживая тьму. Без оглядки. Так, как тогда, когда призналась в собственном желании. Так, как хотела уже очень давно! Так, что огонь в моей крови полыхнул, выжигая страхи, сомнения, опасения и прочую, ненужную больше шелуху.
Ким подхватил меня, крепко, до боли, прижимая к себе.
Магия… Она не в глупых фокусах и убийственных ритуалах. Не в пентаграммах и исцеляющих зельях. Не в глубине резерва. Магия в нас. В том, как Ким напряжён. Как целует, ожидая моего категоричного: «Нет!», всё ещё готовый отпустить в любой момент. Как я горю в его руках, забыв о том, что вообще значит говорить.
— Ведьмочка, — шептал Ким, покрывая поцелуями мою шею и грудь, — останови меня пока можешь!