— Рано для чего, ведьмочка? — черты его лица стали резче, глаза полыхали алым, кожа потемнела, а из-под верхней губы отчётливо проступили клыки.
— Что с тобой? — кожа горела, в крови разочарованным рёвом утихала стихия и стоило бы, но я не смогла удержаться. Провела по его верхней губе, задевая действительно клыки — ровные, белые и ничуть не похожие на вампирьи. И острые! Я слизнула выступившую на пальце каплю крови.
— Сущность, — хрипло пояснил он. Тяжёлый, ощутимый физически взгляд приковал меня к кровати. Магия? Вряд ли. — Опасность, грань, — отдельные, рубленные слова. Невидимое прикосновение к шее, его ладони всё ещё опираются о кровать по обе стороны от меня, и я выгибаюсь, — легче восстанавливаться, — его рваный выдох приводит меня в чувство.
Потерпеть. Просто потерпеть, сцепив зубы. Я не для того рисковала даром, чтобы неосторожным сексом вернуть его обратно за грань.
— Ты в крови и ранах! — я впервые видела Кима таким. Яростным, жёстким, несгибаемым. Но все ещё подчиняющимся лишь мне.
Под его немигающим взглядом я поднялась и усадила не сопротивляющегося демона на своё место.
Собраться. Глубокий вдох — медленный выдох. Движения, отточенные до автоматизма, и я смешиваю порошки в большом серебряном тазу.
Не смотреть. Не думать. Не чувствовать.
Он — демон, теперь — сильнейший из всех. С трудом удержавшийся от ухода во мрак и теперь его яростная, истинная сущность рвала все оковы. Те, что были возведены разумом и реалиями. Те, что рассыпались прахом после насильственного совмещения сил.
И всё же моё спокойствие дало трещину в тот момент, когда в моей руке оказалась губка, а в голове возникла картина будущего лечения.
Первое касание, кровь бежит по его телу, стекает на покрывало и я прикусываю губу. До боли, только чтобы прийти в себя. Каким бы сильным не был Ким, без моей помощи он потратит на исцеление лишние силы, разбрасываться которыми было не время и не место.
— Ведьмочка! — вибрирующий голос и моя рука дрогнула.
— Помолчи! Просто помолчи, Ким! — минута, и я снова держу себя в руках.
Плевать на съедающий внутренности огонь. На горящую, до зуда, кожу.
Десять минут и на нём больше нет грязи и крови. Вот только от этого не легче. Возвращаюсь к тазу и растираю бадьян, добавляя его в заранее заготовленную смесь для мази, которую бабушка весь год заставляла меня носить с собой. Чем меньше магии используется до нанесения лекарственных мазей, тем больше их эффективность, и именно поэтому сейчас я горю в своём собственном Аду.
Я тоже не железная.
Во рту появился металлический привкус — я всё-таки прокусила губу. Опять. Но это не помешало мне нанести бадьян на все порезы, использовав почти половину внушительной банки. Рана на шее оказалась гораздо глубже, чем я представляла. Настолько, что я дрогнула, когда осознала насколько близко он был к смерти.
— Отклонись, пожалуйста, — Ким без слов опёрся ладонями о кровать позади себя и фактически я устроилась у него на коленях. Отклонилась, чтобы взять со стола ещё одну банку и горячая ладонь легла на поясницу, удерживая от падения.
Эта мазь была бабушкиным произведением искусства — заживляла любые раны в течение пятнадцати-двадцати минут, но имела строгое ограничение — её можно было наносить лишь на один участок тела за раз. Повтор — только через сутки. Её-то я и нанесла ему на горло, отметив, что три глубокие царапины на щеке начали затягиваться сами по себе.
Шантериэнд бил только туда, где мог нанести критический урон. Лицо, шея, торс. Но теперь мой прямой долг был выполнен и оставалось самое сложное — отстраниться и снова собрать разбежавшиеся мысли.
— Ведьмочка, — взгляд в упор и у меня разом задрожали все внутренности. Ему было хуже. Гораздо хуже, чем мне ведь я оставалась собой, а в нём проснулось всё то, что так долго скрывалось в самой тёмной части сознания.
— Ким, — я хотела упереться ему ладонью в грудь, но на ней не было живого места и я пропустила тот момент, когда он опрокинул меня на себя, — ты весь…
— Я жив, любимая, — напомнил Ким, уже без клыков, откидывая пряди волос мне за спину, — и исключительно благодаря тебе!
— Если бы не ты, я бы сейчас здесь не сидела! — не удержалась, коснулась его скулы, щеки, подбородка.
— Это моя обязанность, как мужа, как мужчины, всегда и везде защищать твою жизнь и спокойствие, — стало трудно дышать и я рывком поднялась, отворачиваясь, чтобы спрятать выражение глаз.
— Мне нужно в душ, я вся в твоей крови, — всего один шаг в сторону шкафа, а на мне уже белая, хрустящая чистотой рубашка до середины бедра. У меня таких не было.
— Малика! — практически рык, но я продолжаю стоять к нему спиной. — Ты снова сбегаешь!
— О чём ты? — он в очередной раз спас меня и имеет право на ответы. Ещё бы и мне их знать!
— О чём?! — Ким поднялся, полуобнажённый, с незажившими ранами и стремительно теряющий даже намёк на человеческий облик. — Почему ты не ушла с бабушкой? Неужели сложно хоть раз сделать то, о чём тебя просят?!