— Идём домой! — тихо попросив, я осторожно обняла его за талию и мы оказались в знакомом красном зале. Вот только мне больше некого было обнимать — стоило переместиться и он рухнул на тёмный паркет. — Ким! — сейчас бабушка пригодилась бы как никогда до этого!
Я взяла его за руку, в которой больше не бился пульс.
Ну уж нет! Так ты не отделаешься! Перемещения давались мне нелегко ровно до этого момента и мгновение спустя мы оказались на его кровати. Той самой, на которой я раз за разом жёстко останавливала его в самый неподходящий момент.
Призыв ещё не закончен, а бесы уже стоят передо мной в количестве трёх штук. Стоило бы уделить им больше внимания, отдавая приказы, но я боюсь даже просто отвести взгляд от лица Кима, с каждой утекающей сквозь пальцы секундой становившегося всё серее. Только бы успеть!
Спасибо бабушка, ты хорошо меня учила! И книги доставала редчайшие, полезные именно для тёмных ведьм!
Одна ладонь, с проступившей пентаграммой, легко ложится на его лоб, практически оттенка асфальта на фоне моей руки. Другая — на сердце. Лишь бы хватило сил! Я отдам всё. Только бы он жил!
А Ким уходил, одной ногой уже шагнув за грань. Дурак! Да только чтобы избежать одного этого мгновения, я сама свела бы Шантариэнда в могилу!
— Чёрта с два я позволю тебе умереть! — и я начала передавать ему силу, без оглядки на собственный резерв. Тратя в два раза больше, чтобы заставить его магию принять мою.
Обычной ведьме не пришлось бы этого делать, в отличие от меня они универсальны, но обычная и не могла, шагнув во мрак вместе с ним, заставить его вернуться.
— Малика, что ты делаешь?! — ужаснулся Димка, впервые появившийся не вовремя, но я даже не повернулась.
— Если можешь — помоги, — процедила, увеличивая поток вдвое. Тянущая боль в сердце подсказала, что я отдала больше половины, — если нет сиди тихо.
— Ты выгоришь! — Димка собирался прервать передачу и мне пришлось потратить лишнюю каплю, с силой впечатывая его в стену. — Малика, остановись! — отчаянный крик почти брата.
— Скройся! — рыкнула я и дом Кима принял это за руководство к действию, выбрасывая Димку из этого мира. Извинюсь потом. Если выживу.
О да, я отдавала себе отчёт в том, что делала! Вычерпывала себя до дна, не оставляя и капли. Даже для того, чтобы поддерживать работу собственного сердца. Не одному Киму совершать идиотские поступки!
Из носа потекли первые капли горячей крови.
Я мотнула головой, оставляя на голубой рубашке некрасивый след. Такими темпами скоро я стану выглядеть не многим лучше моего демона.
Тёмная магия струилась по венам, к ладоням, заставляя его сердце биться, а душе не позволяя шагнуть ещё дальше. Только бы выдержать! Пожалуйста, пусть мне хватит сил!
Лишь до того момента, пока его тело не начнёт восстанавливаться само. Оставалось немного, я чувствовала.
Не знаю сколько прошло времени. Пальцы, касавшиеся уже нормальной по цвету кожи, дрожали. По подбородку текла кровь из прокушенной губы. Перед глазами один за другим меркли цвета, превращая всё в кроваво-красное марево. А я терпела, надеясь, что последний удар моего сердца наступит позже, чем Ким очнётся.
Его судорожный вдох совпал с моментом, когда мои ладони соскользнули с его тела, и я обессиленно сползла на пол. Мне повезло — Димкины опасения ими и остались — магии во мне оказалась не капля, а целый стакан.
— Малика? — резко сев в постели, хрипло позвал Ким, а меня накрыла запоздавшая истерика прямо перед стоящими навытяжку бесами. Я спрятала лицо в дрожащих ладонях и пыталась справиться с истеричными всхлипами, вперемешку со смехом сквозь слёзы. Почему я вообще всё ещё в сознании?! — Малика! — словно и не было сегодня Ямы и двух убийств. Ким мгновенно оказался передо мной, силой отвёл мои руки от лица и, впервые увидев испуганного демона, я зашлась новым приступом всхлипывающего смеха.
— Придурок! — простонала сквозь истерику, даже не пытаясь подняться. — Кретин!
— Девочка моя, — одной рукой зарывшись в мои волосы, другой поддерживая за талию, он нашёл самый действенный способ успокоить — коснулся моих губ жадным поцелуем.
Перетягивая на себя дрожь и слёзы, возвращая мне часть моей же собственной силы, давая ощутить, что он рядом. Живой. Горячий. Мой.
Какой-то дурак сказал, что после совместно пережитой опасности людей тянет размножаться, только вот людьми не были ни он, ни я.
Какое счастье, что он жив! Что сжимает в объятиях. Также, как и я, боится отпустить. Вдруг исчезнет. Уйдёт за грань. Туда, откуда я не смогу его вернуть!
И я отвечаю. Ещё ближе. Ещё яростнее.
Только бы чувствовать под ладонями раскалённую гладкую кожу.
Прижиматься к напряжённой груди и животу.
Ловить в его зрачках отражение своего взгляда.
— Только моя, — шептал Ким, покрывая поцелуями моё лицо, шею и плечи.
Подхватив, он усадил меня на кровать, нависая надо мной неотвратимой неизбежностью. Всё ещё слишком кровавой неизбежностью.
И я вздрогнула. Поддавшись безумию, забыла о страшных ранах, всё ещё оставляющих кровавые следы на моей рубашке.
— Нет, — я приложила ладонь к его губам. Ошибка за ошибкой, но я должна закончить, — рано.