— Мне вот тут пришла в голову одна очень занятная мысль… Лив, а ведь твоё стремление откреститься от Джордана, хотя он парень замечательный, неспроста. Не кроятся ли за этим твои нежные чувства к какому-то неизвестному мне представителю мужского пола, которому ты, сама того не ведая, стремишься хранить верность?
И переведя дыхание, добавила, поделившись своим озарением:
— Что-то мне подсказывает, что все именно так… может быть, это тот самый незнакомец, столь галантно тебя проводивший до дома и оставшийся равнодушным к твоей красоте? Помнится, он произвёл на тебя довольно сильное впечатление.
Сидни, когда хотела, могла быть чертовски проницательной и догадливой. Тут она своим предположением попала точно в яблочко. Оливию эта черта и восхищала в подруге, и в то же время выбивала из колеи. Теперь вот как раз оказался этот случай, и она просто не знала, как ответить на поставленные вопросы. Но, видимо, в её взгляде что-то отразилось, потому что Сид не потребовала ответа, а отвернулась. Охота задавать вопросы куда-то пропала. Девушка порадовалась такому повороту дела и смогла расслабиться. Впрочем, спас весьма шаткое положение Ливии и мистер Марч, в эту минуту вошедший в класс.
Вечером того же дня Габриель уютно расположился в библиотеке в любимом кресле Оливии. Голову он откинул на мягкую спинку, веки прикрывали глаза и скрадывали яркий свет сущности, белоснежная рубашка была небрежно расстегнута на груди и блики пламени нежно касались его кожи. Руки парень вытянул на подлокотники, обхватив их ладонями. Закинув ноги на стол, тем самым приняв свою излюбленную позу, так выводившую из себя девушку, и задумчиво стал созерцать языки пламени. Мягкий полумрак комнаты окутывал архангела, давая ему минуты покоя и безмятежности, что было крайне необходимо, так как он истратил большое количество энергии и запаса сил, которых у него осталось не так уж много. Если уж он не может восстановить свой пошатнувшийся внутренний баланс, то хотя бы несколько мгновений тишины ему никак не повредят, особенно если учесть, что Оливии ничего пока не угрожает. Несколько минут назад он со спокойной душой оставил её готовиться ко сну, надеясь, что в пижаме у Ливии не возникнет желания совершать необдуманные поступки, особенно когда на улице довольно прохладно. Но всё равно, неоднократно за прошедший с их «расставания» час парень ловил себя на мысли, что хочет вновь оказаться рядом с девушкой. Правда, свои порывы он сумел-таки задушить и остаться на месте. Девушка заслужила немного уединения.
Габриель тяжело вздохнул, и устало потёр переносицу, прикрыв глаза. В душе вновь всколыхнулась буря противоречивых эмоций, лишь только парень начинал задумываться о безумном поступке Оливии. Ярость, страх, беспомощность, недоверие словно эхом отдавались у него внутри. А от одной мысли, что он мог попросту потерять девушку, его бросало в холодный пот. Образ того, как Ангелиус острыми когтями безжалостно разрывает нежную плоть молоденькой Носительницы там, на кладбище, ломая хрупкие косточки, и клыками вонзается в сочную мякоть утробы, стоял перед глазами. Для архангела было лучше сгинуть самому, чем увидеть, как это произойдёт с Ливией. Она стала для него ближе, чем кто бы то ни было во всем свете, даже ближе, чем братья. Не единожды за последнее время Габриеля посещали желания, более присущие смертному, чем архангелу. Это красноречиво говорило, что его земные часы, отмерявшие срок пребывания в мире людей, когда он ещё способен творить подвиги, ссыпали в пустую чашу свой волшебный песок. Только в этом случае архангел радовался, начиная чувствовать себя ещё более живым, чем когда-либо ранее. Ему внезапно страстно захотелось всегда быть с ведьмой рядом, деля каждый час её жизни. Ловить нежное дыхание, разговаривать, слышать её смех, так напоминавший парню перезвон колокольчиков на ветру, касаться пальцами шёлка волос и бархата кожи. Ощущать Ливию каждой клеточкой своей души и своего существа, так тянущегося ей на встречу, не слушая доводы трезвого рассудка. С каждым днём, с каждой минутой девушка покидала строгие рамки, где можно было считать её лишь своей подопечной и никем более.
