Кстати о демонах, надо сказать, что, как не удивительно это звучит, ведьма могла бы их поблагодарить, так как, ощутив их присутствие где-то совсем рядом, Габриель отложил серьёзное разбирательство с подопечной для более удобного времени и места. Особенно когда немного поостынет, боясь в обратном случае не сдержаться и сотворить нечто довольно устрашающее для человеческого воображения. Поэтому быстро сграбастав девчонку в охапку, зажав нежный рот рукой, чтобы не перепугать криком других людей и не насторожить демонов, он решил быстро убраться со злосчастного торжества, на которое променяла Ливия его и безопасность родных стен. Надо сказать, к её благоразумию, в наличии которого у парня вновь возникли сомнения, она не сопротивлялась, если не сказать обратного, так как девушка сама прильнула к нему и через миг обмякла в руках. Мгновение…и он со своей драгоценной ношей был в доме её семейства. Оливия не пришла в себя, даже когда Габриель небрежно бросил девушку на постель, и, яростно хлопнув дверью, так что та едва не слетала с петель, вышел из комнаты. Он думал, что на утро обида и гнев улягутся, и он сможет спокойно выслушать объяснения и покаяние ведьмы с должной выдержкой. Затем парень намеревался, не смотря ни на какие вопли и крики, запереть ведьму в её комнате, пока к ней в голову не придут видения о месторасположении Чёрных Врат или ещё какие-нибудь умные мысли, что весьма сомнительно. Это было самое мягкое наказание из всех пришедших ему в голову за эту ночь. Пора бы Ливии взять в толк, что жизнь её изменилась и далее соблюдать видимость нормальности — большая ошибка, которая может привести к плачевному для всех исходу. И он более не намерен был ей в этом потворствовать. Только ничего не получилось, и всем благим намерениям пришёл конец. Особенно когда девчонка, как ни в чём не бывало, попросила сопровождать её к подружке. И это после того, как Габриель запретил ей какие-либо посещения, после того, что она совершила, и того, как эгоистично поступила с ним. Весь ужас пережитого им накануне, вся ярость и страх, затихшие было, вырвались на поверхность, стоило Ливии коснуться его. Сама того не ведая, она будто бы выдернула плотно запечатанную, как он надеялся, пробку. Слова полились из парня, как из рога изобилия, выплёскиваясь в лицо ошарашенной и испуганной таким напором девушки. Его изобличения не остановили даже слёзы, набежавшие Ливии на глаза, которые были готовы перелиться через край горячими ручьями. Габриель заметил, что причиняет ей боль и словами, и тем как крепко сжимает её хрупкие плечи. Только девушка оказалась крепче, чем казалась, её внутренний стержень не согнулся под его напором. Потому что, когда его тирада была окончена, Оливия с отчаянием в голосе обвинила своего защитника в том, что он виновен никак ни меньше её в произошедших событиях. Что архангел сам, не соблюдая их условия, обрёк себя на мучения взаперти и толкнул девушку на побег из-под его надзора.
Габриель устало покачал головой, рассматривая языки пламени, столь жадно лизавшие поленья, мало-помалу обугливая и черня их кору.
