Теперь всё менялось, и он буквально захлёбывался от ещё доселе неизведанных мыслей и желаний. Даже тёмных, которые не должны быть присущи существу Света, особенно высоких чинов, да и всей ангельской братии в целом. Если бы Высшие Силы проведали об этих чувствах, Габриель мгновенно лишился бы крыльев и был низвергнут в ад на радость врагам. К примеру, в момент, когда он понял, что заперт, словно птица в клетке хитрым птицеловом, сбежавшим с ключом, обманут девчонкой-ведьмой, которая так умело обвела его вокруг пальца и удрала, оставив одного, возможно мгновенно угодив в западню демонов, архангела охватил такой гнев, что захотелось испепелить и разрушить всё живое. Показать миру ту ярость, что закипала внутри. Но мысль, явившая это страшное желание, испарилась так же быстро, как и появилась, а на смену пришла другая, помогавшая Габриелю биться и сопротивляться магическим замкам, пытаясь их сорвать. Хотелось успеть, успеть вовремя и спасти глупышку от смерти, не позволить демону украсть Оливию у него.
Каждый миг того сражения с древней магией, каким-то чудом доставшейся ведьме, накрепко отпечатался в сознании Габриеля, будто его выжгли калёным железом. То были ужасные мгновения дикого страха, гнева и желания ещё разочек увидеть упрямую девчонку, если повезёт. Сомнения не вызвал тот факт, что Ангелиус непременно воспользуется тем, что Носительница осталась одна, без охраны, такая беззащитная и уязвимая, пока тот, кто должен был не спускать с неё глаз ни днём ни ночью, словно тигр в клетке носится по дому. Не сразу, но демон поймёт это, и тогда спасенья можно не ждать, он уничтожит любого, вставшего у него на пути, а затем, измучив Оливию, выколачивая из неё сведения, убьет и ее.
Все эти мысли проносились у Габриеля в мозгу, а время все бежало вперёд, сводя его с ума, чары постепенно лишали Сил, так как парень не экономил их, желая, чтобы заклятие поскорее спало. Что, в конечном счёте, и произошло. Такого облегчения архангел еще никогда не испытывал. Распахнув дверь, он мгновенно растворился в холодном и прозрачном свете, следуя по чуть уловимому следу ведьмы, надеясь, что ещё не поздно, что всё ещё можно исправить. Габриель был готов, если понадобится, сразиться в одиночку с целой ордой молодых и сильных демонов всех мастей и уровней, да и с Ангелиусом в придачу, лишь бы вернуть Ливию под своё крыло. Он готов был нарушить кодекс ангелов и вмешаться в мировой баланс Сил, вырвав девушку из рук посланников Смерти или самого Ангела Забвения, если бы опоздал, и ей был нанесён вред, несовместимый с жизнью. Парень был готов ко многому, но только не к тому, чтобы увидеть её живую и невредимую, под действием алкогольных паров, так хорошо чувствуемых им даже на расстоянии благодаря сверхобонянию. Радость от сознания, что с ней всё в порядке, и никакие демоны, что очень странно, девушке не досаждают, а также желание схватить Ливию в объятия и никогда не отпускать, сменились желанием жестоко покарать негодяйку. В мозгу появилась мысль, которая уж точно не делала ему чести, способная в мгновение ока лишить его ангельского чина: захотелось убивать.
Пока Габриель с ума сходил, обливаясь холодным потом в тревогах за неё, Ливия довольно хорошо проводила время, и ей, видимо, было откровенно плевать на то, что она могла стать лёгкой добычей для Ангелиуса. Девушка, умиротворенная и чрезвычайно спокойная, стояла под сенью деревьев, блеск изумрудных глаз скрывали опущенные веки. Маленький рыжий завиток упал ей на щёку и нежно ласкал кожу. Оливия обхватила себя руками, подставила своё разгорячённое личико прохладному ветру и тихонько покачивалась в такт льющейся с освещённой яркими огнями беседки нежной музыки. Было заметно, что она искренне наслаждается своим одиночеством и выглядит вполне довольной жизнью несмотря на весь кошмар своего нынешнего существования. Если бы Габриель не был так зол на неё в тот миг, он мог заметить, как хороша была его подопечная в тот миг. Но красная пелена ярости закрыла глаза, преступно скрадывая всю красоту. Архангел был уверен, если бы Ливия увидела его тогда, всё её хорошее настроение сняло бы как рукой. Держать себя в рамках оказалось очень трудно. Даже сам парень от себя не ожидал такого гнева и очень посочувствовал бы любому демону, неосмотрительно вставшему у него на пути в то мгновение.
