Сейчас, переосмыслив все, он был готов признать свою вину. Оправданием ему могло служить лишь то, что он желал Ливии лишь добра, хотел уберечь от Зла, которое олицетворял собой Ангелиус. Именно этим архангел и мотивировался, когда окружил подопечную невидимой стеной, отгородив девушку от окружающих её людей. Хотя ей, несомненно, казалось, что это другие вдруг стали от неё отворачиваться, а на самом деле изменилось поведение самой Оливии. Это она стала себя вести так, чтобы на неё перестали обращать внимание. Барьер совсем немного скрадывал эмоции окружающих, отталкивала же от себя друзей девушка сама. Правда с Сидни у них, как оказалось, очень сильная связь, и на ней чары не сказывались. Она даже не заметила их и не ощутила на себе, просто проигнорировав. Поэтому и пребывала в таком же заблуждении, что и Ливия. Для Габриеля значительное уменьшение числа людей вокруг его подопечной было только во благо. Так как теперь он мог беспрепятственно и внимательно следить за развивавшимися вокруг ведьмы событиями. Ждать, когда Ангелиус проявит себя, выведя из-под контроля архангела своего носителя. Правда, Ливии не понравилось то, что сотворил парень, лишь только она поняла, кто организовал её «одиночество». Вот это девушка и высказала ему в лицо в довольно прямолинейной манере, загнав Габриеля в тупик и заставив сомневаться в правильности своих действий, чего ранее никогда не было. Правда, на эту мысль его навела и подавленность девушки, которую она тщетно пыталась скрыть от архангела, возвращаясь вместе с ним после школы домой. Но признаться в собственных ошибках порой довольно сложно, а подчас просто невозможно. Вот и он не смог. Правда понял, что если не исправит созданное им положение вещей, Ливия никогда его не простит. Пришлось исполнять, хотя тем самым он усложнял себе работу, ведь сущность архангела уже значительно ослаблена. Девушка могла пожертвовать собственной жизнью, но не могла покинуть общество других людей. Только дав ей желаемое, Габриель не решился появиться ей на глаза. Поэтому все четыре дня после их ссоры он ходил за ведьмой по пятам в незримом виде, став безликим.
А теперь ему открылись подробности весело проведённого вечера Оливии. Один из учеников, видимо в спешке, за ненадобностью или по невнимательности забыл своё чтиво на скамейке в школьном дворе. Габриель никогда бы не заинтересовался одиноко лежащими листками бумаги, если бы в тот момент не поднялся порыв ветра и буквально не швырнул газету ему в лицо. Он уже хотел было отмахнуться, но вдруг его острый взгляд выхватил из напечатанного там имя его подопечной, а также прилагающуюся к материалу фотографию девушки с галантным кавалером под руку. Увиденное стало для него подобно отрезвляющему удару под дых. Видеть Оливию с другим парнем, с мужчиной, было неприятно и досадно…
«С каким другим мужчиной? По-видимому, я схожу с ума? А я ведь даже не человек, но во мне уже каким-то странным образом проснулись ревность и эгоизм собственника! Настоящие чувства мужчины, который попал под чары прекрасной девушки. Но это ничего не значит… я не имею на это никакого права! Оливия может быть с кем угодно, если это не мешает делу. Она женщина и должна продолжать свой род. Мне же надлежит вернуться назад, как только мир снова окажется в безопасности, как и Ливия. Только почему же так ноет сердце, когда я вижу её в объятиях другого, и мне нестерпимо хочется, чтобы она улыбалась только мне? Это может стать проблемой, мне нельзя давать волю моим вдруг проснувшимся чувствам. Нельзя отвлекаться от задания, нельзя предаваться несбыточным мечтам, нельзя желать невозможного! Нельзя, нельзя, нельзя… к тому же всё равно Оливии я безразличен, теперь у неё есть Джордан. Безнадёжные отношения с архангелом, никогда доселе не знавшем любви, ничего кроме разбитого сердца и боли не принесут» — размышлял Габриель, чувствуя горечь разочарования и потери.
Он запустил длинные пальцы в свои шелковистые локоны, тяжело вздохнув.
«Кого я обманываю? Это сильнее меня… я не смогу её отдать другому… пусть и более достойному её любви, чем я!» — пронеслась шальная мысль в его голове.
Удивлению Оливии не было предела, когда, на следующий день, утром спустившись вниз и пройдя в кухню, испытывая глубокую досаду, что проходимец Габриель вновь проигнорировал её ищущий взгляд, она заметила рослую и стройную фигуру этого самого проходимца. Он чрезвычайно аккуратно разливал по кружкам ароматный и горячий кофе. Девушка замерла с выпученными от изумления глазами, не веря самой себе и тому, что видит, а затем подкралась ближе и, затая дыхание, стала наблюдать за хозяйственными порывами своей дорогой пропажи. Габриель же, как ни в чём не бывало намазывал сливочным маслом покрытые золотистой корочкой тосты и укладывал их красиво на тарелку. Надо сказать, что вид у парня был при этом довольно сосредоточенный, словно он выполнял до смерти сложный манёвр.
