От такого заявления у Ливии перехватило дыхание. А в голове появился вопрос — сознаёт ли Габриель, что творит с ней своими словами и сиянием своих глаз. Кровь взыграла в венах девушки, а душу охватило ликование. Её неудержимо потянуло к нему, но остановило понимание, что мгновение утеряно и теперь архангел полностью владеет собой и трезво оценивает ситуацию в отличие от неё. А так же столь привычное безразличие, сковавшее его черты, снова вернулось. Так что Габриель теперь может попросту оттолкнуть Оливию от себя, не глядя ни на что, вновь воздвигнув между ними барьер. Ей следовало давно понять, что в отношениях с этим парнем любая поспешность является ошибкой. И не имеет никакого значения, что она считала неслыханной глупостью после страстных объятий отрицать очевидное и продолжать ломать комедию. Особенно если эта игра была столь неприятна всему её существу. Но если он этого хочет, может продолжать считать, что их взаимное притяжение — следствие чар и минутной человеческой слабости, тем самым облегчая своё существование в мире людей. Лишь из-за неопытности, присущей существам, подобным Габриелю, можно думать, что искренняя страсть и любовь может быть порождением обычной магии.
— Так что же это было? — спросил он.
— Что именно тебя интересует: то чувство, что мы с тобой разделили или зелье? — напрямик спросила Оливия, желая быть в данную минуту хладнокровной и не стремиться вернуть утерянную близость.
Что, однако, было очень непросто, если учесть, что Оливия всё ещё находилась под очень мощным воздействием от их поцелуя.
— То, что произошло мне более- менее ясно, — произнёс Габриель, сверкнув глазами.
Сердце девушки мгновенно отозвалось, в голове зашумело, а горло стало сухим, как пустыня Сахара. Титаническими усилиями воли Оливия заставила себя остаться на месте, не позволив себе кинуться к нему и зацеловать.
«Чёртов ангел… если бы я не знала, то посчитала бы, что это он облился концентрированным любовным зельем!» — раздражённо подумала девушка, пытаясь держаться его линии поведения.
Тем временем парень продолжил:
— Меня интересует твоё снадобье.
— Это настой, при нанесении на кожу он усиливает любовную тягу.
— А для кого ты его сделала? — с любопытством спросил парень, буравя глазами Ливию. — Потому что если есть кто-то кто тебе дорог…то ты не должна противиться своим чувствам!
На Ливию словно вылили ведро холодной воды.
«Он меня что, благословляет? И это после того, как дарил мне свою ласку?» — недоумённо подумала девушка, понимая, что под «кто-то» он подразумевает кого угодно, но только не себя. Шуткой это тоже не было.
Габриель действительно так ничего и не понял. Не понял, не глядя на весь пыл Оливии, насколько девушку тянет к нему и что это стремление не может быть направлено ни на кого другого. Она была ошеломлена и растеряна, не понимая, как можно настолько игнорировать действительность. Сначала горячо целовать, а в следующую секунду толкать в объятия вымышленного возлюбленного. У неё зачесалась рука от желания влепить ему пощёчину.
— У меня никого нет… — сказала твёрдо девушка и запнулась, так как ей почудилось, что как только она это произнесла, Габриель как-то подозрительно расслабился, словно до этого его что-то угнетало.
— А сварила я настой для Сидни, так как у неё будет завтра свидание с её бой-френдом. Она меня об этом попросила, — добавила Ливия, несколько смутившись, так как разговоры на такую щекотливую тему ей с архангелами вести не доводилось.
— Ясно… — протянул парень.
А затем в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Оливия замерла, мгновенно позабыв весь свой гнев на его толстокожесть и вновь став внутренне закипать, втайне надеясь на повторение чуда. Всё её существо ожидало его дальнейших действий, лишь только парень приблизился к ней. Габриель остановился перед Ливией, пристально глядя ей в глаза. Кусочком сознания, оставшимся здравомыслящим, она отметила, что архангел задержал дыхание, не глядя на то, что они стояли перед раскрытым окном, в которое врывались порывы свежего воздуха, ослабляя действие зелья. Это значило, что он боится вновь оказаться втянутым в чувственные порывы.
— Позволь… — наконец произнёс архангел.
