Габриель прекрасно осознавал, что обидел и разочаровал ведьму, оттолкнув от себя. Признаться, чтобы совершить столь опрометчивый поступок, ему пришлось собрать достаточно большое количество своих и так уже подорванных Сил. Кто бы знал, что обнимать и целовать её окажется так приятно и искушающе. Ни один ангел из Небесного Войска не мог похвастаться таким опытом, так как в сущности своей, оставался холодным созданием с замороженными чувствами. Впрочем, для того, чтобы истреблять нечисть лишние эмоции были ни к чему, они лишь мешали. На миг Габриель представил, как рыдающий от жалости архангел уничтожает рьяно отбивающегося демона и от этой картины его передёрнуло. До того она была нелепа и ужасающа. К тому же теперь, столкнувшись с сердечными проблемами, он готов был признать, что Высшие Силы поступили крайне мудро, ограничив доступ «крылатого войска» к эмоциям. И как ни приятны были чувства, захлестнувшие его, он хотел бы вновь вернуть их в ту непроницаемую оболочку у себя внутри, где они дремали до встречи с Ливией. Это помогло бы ему вернуть уверенность в себе, стать настоящим «бесчувственным чурбаном», каковым его считает Оливия. Именно так мысленно охарактеризовала своего защитника девчонка и высказала это своими гневно горящими глазами. На какой-то краткий миг даже появилась уверенность, что она сейчас ударит, но, видимо у Оливии на столь дерзкий поступок не хватило решимости. Хотя, надо признать, Габриель позволил бы ей это, если бы точно был уверен, что Ливии станет легче. К тому же парень понимал, что заслужил пощечину, так как не имел права нарушать её душевное спокойствие. Не имел, а всё-таки нарушил, и что удивительно, мало об этом жалел. Если не сказать большее — совсем не жалел. Правда, за столь откровенной бравадой ему удалось рассмотреть крайнюю ранимость и уязвлённую гордость девушки. Маски, скрывающие истинные чувства, Оливия «носить» не умеет, это ему стало ясно, как день и, надо сказать, Габриель был рад её честности и искренности. Вот только последующие его оправдания нисколько не сгладили обиду, парень и сам это понимал, однако жалость и сочувствие ему вызвать удалось. Хотя он сам тут же попытался их развеять своими уверенными заявлениями. Но вот истинную правду сказать, глядя ей в глаза, не смог, отделавшись лишь поверхностными объяснениями и убив любую положительную реакцию на них своим привычным бесстрастным выражением. А Оливия такого лицемерия не заслужила.
Габриель тяжело вздохнул, припомнив, с какой ответной страстью девушка прильнула к нему, став мягкой и податливой, будто подтаявший на огне воск. Целиком отдалась на его милость и пылко отвечала, полностью растворившись в нежной ласке, щедро одаряя взамен своей головокружительной сладостью и свежестью.
Признаться, такая бурная реакция земной девушки была удивительна ему и очень лестна, так как такие близкие отношения были для архангела в диковинку. Однако произошедшее было столь естественно, что не вызвало никакой неловкости или неуверенности. Будто поцелуи смертной ведьмы и архангела, принадлежавшего небесам и Высшим Силам, — само собой разумеющееся события. Что в очередной раз подтверждает, что он медленно, но крайне целеустремлённо сходит с ума, если такое для него вообще возможно. Хотя теперь Габриель был склонен признать, что такое понятие, как «свихнувшийся от любви ангел», вполне имеет место быть. Достаточно взглянуть в зеркало. Что Габриель и сделал, одним плавным движением соскочив с постели. А так как в комнате, которую он временно занимал, зеркала не было — парень в нём не нуждался, его ему заменило обычное оконное стекло. Царившая снаружи глубокая ночь и проникающий в спальню рассеянный свет из коридора сотворили из него хорошую отражающую поверхность. По крайней мере, Габриель мог, не напрягая своё зрение, рассмотреть собственные черты и сияющий голубоватый ареол вокруг силуэта. А это было замечательным подтверждением тому, что проблемы его действительно довольно обширны. Сущность попросту не справляется с теми чувствами, что разом подали голос внутри него и он своими глупыми, безнадёжными мечтаниями лишь усугубляет собственное положение. Если не прекратить, то он скоро будет сиять, как ёлочная гирлянда, пугая тем самым девушку. Она и так с трудом выносит его взгляд, хотя уже и пообвыкла.
Мысленно парень порадовался, что успел вовремя исчезнуть с её глаз, прежде чем небесный свет ангельской сущности прорвался сквозь телесную оболочку. Это зрелище не для глаз смертной девушки, пусть и ведьмы. Благо ещё крылья не раскрылись, что вполне могло произойти, если учесть, что он продолжает внутренне пылать. Ливия… лакомый и желанный кусочек, как для демонов, так теперь и для ангелов. Участь, надо сказать, вызывающая искреннее сочувствие.
