Оливия не сразу поняла, что он имеет в виду, своим одурманенным сознанием. В её случае ни сдерживаемое дыхание, ни холодный воздух ничем не могли помочь. Близость Габриеля целенаправленно и беспрепятственно делала своё чёрное дело, превращая тело и мозг девушки в жидкую субстанцию. Лишь когда парень нежно взял её за раненную руку, заставив её вздрогнуть, и стал аккуратно разматывать бинт, девушка поняла суть его просьбы. Делал он это столь трепетно, что у Ливии закружилась голова, и она мысленно обругала себя безвольной идиоткой, неспособной бороться с искушением и достойно принять отказ. Так как пыталась найти предлог и урвать хоть немного ласки, пусть и столь невинной. И не имело никакого значения, что это именно он возжелал осмотреть её пустяковую рану и тем самым позволил продолжать сходить с ума. Размотав, Габриель отложил тряпицу и внимательно оглядел порез, а затем легонько, чуть дотрагиваясь, провёл пальцем вдоль него, и рана мгновенно затянулась, не оставив шрама.
— Спасибо, — благодарно шепнула Оливия, глядя на свою вновь здоровую ручку.
— Не за что, но будь аккуратней впредь, — сказал парень. — И переоденься. Не хватало только, чтобы ты простудилась.
«Красивый финал, ничего не скажешь… ещё и выговор устроил!» — расстроено подумала девушка
Развернувшись, Габриель пошёл к выходу, но прежде чем скрыться с её глаз, спросил:
— Тебе помощь более не нужна?
— Что?
— Тебе нужна помощь в уборке?
Ливия осмотрелась и поняла, что на кухне действительно царит беспорядок, но с этим она может справиться сама, что никак нельзя сказать о хаосе в её душе.
— Нет.
Парень кивнул и вышел, а девушка позволила себе медленно сползти на пол, будто бы все силы, что были в ней, безвозвратно исчезли. Отчасти это было действительно так. Но взяв себя в руки и не позволив расклеиться, принялась за уборку, надеясь физической работой отвлечься от тягостных мыслей. В очередной раз Габриель устроил ей моральную встряску, а затем как ни в чём не бывало, ушёл прочь, оставив её одну приходить в себя
Габриель без сна лежал в постели, бессмысленным взглядом гипнотизируя потолок. Впервые за всё время своего существования, а это весьма немалый срок, он был выбит из колеи и крайне растерян. Вновь и вновь парень внутренне переживал те необыкновенные и удивительные ощущения и эмоции, что заставила его познать маленькая ведьма с тициановыми волосами. Обманывать себя уже не было смысла. После происшедшего всё стало ясно — он влюбился! И это сейчас, когда Ангелиус снова вылез из норы и вместе со своими демонами рыщет в мире людей, чтобы отыскать способ исполнить поручение Господина.
Габриель мгновенно ощутил колебания Зла в атмосфере, а также жуткое зловоние, источаемое демонами, и захотел тут же кинуться на их поиск, подчинившись инстинкту Охотника. Только предыдущий горький опыт и воспоминание о практически бездыханной девушке, занозой сидящие в мозгу, остановили его, перекрыв путь. Сущность противилась такому развитию событий и рьяно рвалась в бой, но приходилось обходиться лишь многочисленными ловушками. Но надеяться, что тварь каким-то чудом угодит в них, было бы крайне самонадеянно с его стороны. А Габриель и так уже не раз непростительно ошибался, недооценивая своего врага, и за это поплатились своими бесценными жизнями невинные жертвы — ведьмы. Однако архангел знал, что Ангелиус рано или поздно придет за Оливией, или дар девушки откроет очередной козырь. В общем, обстановка была накалена до бела, что бы там Ливия и не пыталась изобразить для собственного спокойствия и никак не способствовала тому, чтобы и архангел стал создавать для себя иллюзии. Однако это произошло, и Габриель воспылал такими чувствами, которые вытеснили все здравые мысли. Девчонка, не прилагая особых усилий, смогла сотворить из хладнокровного, собранного Небесного Посланника и верного слуги Высших Сил влюблённого мальчишку, заставив его при этом буквально бредить ею. А сегодня она вообще свела его с ума. Да так, что он забылся настолько, что смог нарушить все собственные запреты и перешагнуть те «нельзя», что с таким трудом формировал в своём сознании. Вот и теперь вместо того, чтобы предаться сну или начать строить стратегические планы, Габриель снова и снова с диким наслаждением воскрешал в памяти образ Оливии. А так же пытался сдержать себя и не сорваться с места, дабы затем ворваться к девушке и продолжить то, на чём они прервались. Вот только не факт, что Ливия примет его, а не выставит в гневе вон, тем самым сведя порывы на нет.
