Такие мысли всколыхнули в демоне ещё один приступ злобы, и он яростно взвыл, так что приспешники затряслись и, сбившись в кучу, отползли в угол, где и затаились, боясь попасться разгневанному хозяину на глаза. Он же заметался по комнате, извергая самые злостные проклятия на голову ведьмы и Габриеля, круша всё, что попадалось ему на пути. Но внезапно замер. Перед ним стояло мутное, затянутое паутиной зеркало, в большой потемневшей от времени медной раме, один взгляд в которое заставил его утихомириться.
Ангелиус, хрипло дыша, стал успокаиваться, критически рассматривая отражение. Вид своего нового приобретения мгновенно вселил в него уверенность, что, в конце концов, он добьется поставленной перед ним цели.
Тело было удобным и вызывающим у людей восхищение и доверие. Даже сейчас, пережив его буйство, с взъерошенными волосами и в потрепанной одежде, частично порванной, с дикими глазами монстра, оно выглядело по-прежнему достойно. Женщины с лёгкостью продали бы свои бесценные души, дабы завоевать его. Демон ясно увидел это желание в их горящих алчностью глазах. Правда, от сознания такой власти, в нём просыпался дикий голод, и ему нестерпимо хотелось вонзить зубы в их нежную трепещущую плоть, чтобы насытиться. Однако Ангелиус противился искушению, подавляя в себе наклонности убийцы, вспоминая, что сейчас он «человек». Именно так — человек и мужчина.
Демон улыбнулся и подмигнул своему отражению, став неспешно разглаживать мятые складки на идеально сидящем смокинге, смахивать пыль с лацканов. В голове вновь возникли досадные размышления о том, как всё замечательно складывалось…
После недолгих поисков ему таки удалось найти своего будущего носителя, приближенного к окружению ведьмы, но всё же за чертой ведения Небесного Охотника. Человек оказался молодым, но достаточно прогнившим изнутри, чтобы место его души занял демон. Семья жертвы даже не заподозрила подмены. Их глаза видели лишь родного им человека, к тому же Ангелиус был замечательным актёром и прекрасно понимал, какого поведения ждут от него его новоиспечённые родственнички. Поймать на лжи или что-то заподозрить этим жалким тварям было не дано. Он же умилялся, глядя на их радость, и с лёгкостью манипулировал ими. Знали бы людишки, откуда на самом деле прибыл их дорогой сердцу «Джордан», вот бы удивились.
Демон вспомнил, как в один из дней в окружении своей любящей «семьи» он остался один на один с хозяином дома. Тот не преминул засыпать своего наследника вопросами о жизни, учёбе. Так, когда Адам Уилсон спросил: «Каково там, сынок?», он не сдержался и серьёзно ответил: «Как в аду!», и имел в виду вовсе не университет. Конечно же «отец» ничего не понял, а принял слова «сына» за остроумную шутку, рассмеялся и дружески похлопал его по плечу. А «Джордан» едва удерживался от того, чтобы не разорвать Уилсона за столь непочтительное отношение. Наверное, это было самым сложным в его маскараде — постоянно быть начеку и бороться с самим собой, играть правдоподобно, заглушив проклятую сущность. Сдержался и в этот раз и помиловал глупого человечишку.
Но больше всех Ангелиуса тешила названая сестра — Лени. Она словно марионетка послушно плясала под его дудку и готова была дни и ночи напролёт самозабвенно исполнять капризы своего «брата». Но чем она была ценна для него, так это тем, что входила в круг подруг Оливии Уоррен, которую демон жаждал заполучить. «Сестрёнка» же с радостью ему рассказывала обо всём, что он хотел знать. Её сознание и воля были настолько доступными, что управлять ими — одно удовольствие. Это стало даже для Ангелиуса забавным развлечением. Хотя всё же в голове у девчонки порой появлялись её собственные мысли и желания. Так, например, именно она подкинула ему идею о том, чтобы организовать вечеринку. Произошло же это именно тогда, когда он размышлял над тем, как заманить ведьму в свои смертоносные сети. Если бы демоны могли проявлять какие-то добрые чувства, то в тот момент, когда «сестра» озвучила свои настолько полезные ему мысли, Ангелиус наверняка испытал бы благодарность. Только Свет для него был потерян, поэтому всё, на что его хватило, так это позволить Лени заняться осуществлением своего плана, с одним непременным условием: пригласить на праздник Оливию. Девушка с готовностью согласилась, абсолютно не удивившись такой прихоти. Родители Джордана также поддержали идею организовать званый ужин. Семейство погрузилось в предпраздничные хлопоты. Ему же оставалось только отойти в тень и позволить «родственничкам» проложить ему дорогу к его конечной цели — Ливии, а там и до Врат рукой подать.
