Только она так подумала, как в металлических прикладах, крепко вбитых в стену вдоль всего коридора, ярко вспыхнули и загорелись факелы, ранее ею незамеченные, тем самым дав достаточно света, чтобы осветить окружавшее их с архангелом пространство. Ливия тихо охнула от приятной неожиданности, мысленно поражаясь неведомому ей колдовству, а затем перевела взгляд на своего спутника, резко остановившегося в шаге от неё. Он недоумённо и настороженно разглядывал стены. Только едва она внимательней к нему присмотрелась, как вскрик ужаса сорвался с её губ, но Ливия подавила его, крепко прижав ладонь ко рту. Однако взгляд её был прикован к изувеченной спине Габриеля. Там, где должны были быть его крылья, одежда превратилась в лохмотья и обнажила плоть, которая своим видом стала напоминать кровавое месиво. Жуткого вида раны «украсили» тыл парня с неровными, обугленными краями, а кровь запеклась, превратившись в бурую корку. Ливия, мгновенно сопоставив факты, предположила, что, скорее всего, огненный снаряд демонов угодил в Габриеля в момент её бессознательного состояния, когда душа девушки стремилась преодолеть барьер между миром живых и Царством Забвения.
«Это моя вина!» — с горечью подумала ведьма.
Архангел же, услышав вопль девушки, стремительно обернулся, приняв угрожающую позу, готовый устранить любую опасность, подкравшуюся к ним. Этим он скрыл от неё жуткое зрелище. Однако оценив обстановку, Габриель понял, что угрозы нет, и, не смотря на испуганный вид побледневшей Оливии, их положение не ухудшилось. Девушка же увидела, как лицо парня стало крайне недовольным, когда он пришёл к такому заключению, словно она своим криком нарушила ход его мыслей.
— Что случилось? — нахмурившись, спросил он.
— Что случилось? — недоверчиво переспросила Лив и подошла к нему вплотную. — Да тебе всю спину разворотило!
— Пустяки! Я не…
Габриель не договорил и настороженно замер, вглядываясь куда-то за спину Оливии. И не напрасно… её сердце успело сделать только один удар, а в следующий миг архангел толкнул её на пол и рухнул сверху, прикрывая от струи жидкого огня, брызнувшего в них обжигающим каскадом.
Ливия почувствовала, как тело парня содрогнулась, а его дыхание стало подозрительно хриплым. Он проскрежетал зубами. Ноздри Ливии уловили запах горелой плоти. Девушка поняла, что демон таки попал в него. Ей стало мучительно жаль своего спасителя, в очередной раз спасшего своей подопечной жизнь, а ненависть к Ангелиусу разгорелась в душе и сердце Лив до ревущего пламени. Если бы не Габриель, то она была бы в очередной раз мертва. Девушке стало дурно только от одной мысли при этом.
Краем глаза Оливия увидела, как чёрная тень выскользнула из тёмного угла, неосвещённого факелами и метнулась вдоль стены. Жуткое, тошнотворное зловоние, которое тварь источала, окутало удушающей пеленой не позволяя вздохнуть, а в ушах зазвенел демонический хохот, когда монстр устремился к своей желанной цели.
— Ангелиус! — яростно прокричал Габриель, мгновенно вскакивая на ноги.
Оливия тоже приподнялась и заметила, как архангел принял облик Небесного Охотника. Сияние его сущности чётко обрисовало его контур, а глаза стали подобно двум лазерам.
— Оставайся здесь! — бросил он Ливии, всё ещё распластавшейся на земле.
И в следующий миг устремился вслед за демоном, несущимся впереди как метеор и оставляя за собой чёткий след на стенах и полу: влажные пятна и сгустки слизи, струйки магического огня, скатывавшиеся словно ртуть в небольшие лужицы. Да и шлейф зловонного духа монстра был для нюха парня, будто неоновая вывеска, указывающая путь.
— Габриель! — воскликнула девушка.
Чертыхаясь и проклиная свой злой рок, Ливия быстро поднялась с пола и, собрав всю решимость и силу духа, бросилась следом за архангелом. Хотя её миссия проводника была окончена, и от неё больше ничего не зависело, она не могла с чистой совестью отойти в сторону и позволить двум заклятым врагам сразиться, уповая лишь на то, что Добро в очередной раз одолеет Зло. В этот решающий миг девушка стремилась оказаться на «поле боя», не глядя на то, что сама в конце концов могла попасть под удар. Оливия не могла оставить Габриеля одного, особенно если ему вдруг понадобится её помощь.
