Недалеко от неё, видимо оброненный Ангелиусом в пылу драки, лежал кинжал «Проклятая Судьба». Отблески пламени таинственно мерцали на древнем металле, придавая оружию ещё более зловещий вид. И вся сущность Оливии буквально кипела от недоброй ауры, окружившей этот дьявольский клинок. Так что девушка не пылала радостью и энтузиазмом от того, что придётся воспользоваться им. Однако, к её большому сожалению и досаде, ничего другого под рукой не было. Значит и выбора, как такового, у Ливии тоже не было, впрочем, как и времени, чтобы поискать что-либо иное.
Не медля ни секунды и внутренне сотрясаясь от брезгливости, словно ей предстояло взять в руки нечто, в высшей степени мерзкое, она метнулась к кинжалу. Но только Ливия протянула к нему руку, чтобы поднять его с пола, как тот, к немалому её удивлению, будто живое и разумное существо рванулся прочь, не позволяя даже прикоснуться к себе. Попробовав схватить клинок ещё раз, девушка убедилась в том, что тот категорически «против» того, чтобы ведьма на службе у Сил Света смогла использовать его в своих целях. Оружие, тихо звякнув, скользило по полу, прочь от Ливии. Вывод напрашивался сам собой: Добро и Зло отталкивались друг от друга, у них не было точек соприкосновения.
— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — пробормотала она угрозу в адрес «Проклятой Судьбы».
Сосредоточившись и прикрыв глаза, Лив начала колдовать, возведя руки над кинжалом, призывая на помощь всю Силу, что ей была дана. Наследие прародительниц ведьм, струившееся по её венам вместе с горячей кровью, жившее в ней с самого рождения, должно было сослужить ей службу, когда она в этом так нуждалась.
— Да прибудет Сила со мною! Да возликует мощь матери-Природы!
Душераздирающие крики, грохот, удары, взрывы — всё исчезло в вакууме транса, в который погрузилась девушка. Голос её был твёрд и размерен, когда она продолжила:
— Пусть скрытое во тьме орудие Зла, отринет прочь свою сущность, последует зову моему и моей воле! Я приказываю и взываю именем могущества Света! Пусть рухнут барьеры на моём пути, «Проклятая Судьба», — ты подчинишься мне!
Произнеся последнее слово заклинания, Оливия открыла глаза и протянула руку к кинжалу. Тот же, нисколько не сопротивляясь, послушно позволил себя взять и обхватить рукоятку. Он был зачарован и теперь готов покорно служить ведьме, одолевшей барьер Тьмы. Надо сказать, что Силы Света несколько изменили вид клинка после того, как оберегавший его злобный дух был изгнан. Металл стал излучать неяркое сияние, а по острию скользили мерцающие искры. Ливия же была рада тому, что смогла добиться желаемого, ощущая тяжесть кинжала в своей руке и то, как он приятно холодит её разгорячённую кожу. Теперь можно было довести дело до конца и закрыть эти треклятые Врата надолго.
Но завершить намеченное дело Оливии не удалось. Остановило её странное ощущение того, что пока она «приручала» кинжал демона, что-то в нынешней ситуации изменилось, как и в перевесе Сил. Не сразу, но до её сбитого с толку сознания дошло отчётливое понимание, что там, где до этого кипело сражение ангела и демона, оглушая и пугая, теперь воцарилась гнетущая, без единого звука, зловещая тишина. От которой начинали по телу бегать мурашки, а сердце в груди сбивалось с ритма.
Внутренне замирая и холодея от дурного предчувствия, девушка обернулась и посмотрела вглубь полутёмного помещения. Увиденное зрелище привело Ливию в ужас, на глаза навернулись слёзы, в горле застрял горестный крик. Там, почти у самого входа в залу Чёрных Врат, среди тёмных глыб разбитых колонн, неподвижно лежал, раскинув крылья, Габриель. Его лицо выделялось светлым пятном во тьме, а свет, очертивший его контур, был совсем блеклым и едва заметным. Блики пламени от колдовского огня в уцелевших медных чашах скользили по траурному оперению его крыльев.
В первое мгновение Ливия решила, что архангел погиб. Эта мысль была столь чудовищна и разрушительна для неё, что едва не лишила девушку сознания. Но прежде чем такое случилось, маленькая частица трезвомыслия, не поддавшаяся панике и ужасу, оставшаяся у неё, отринувшая отчаяние, смогла пробиться сквозь плотную пелену боли, облепившую Оливию, как вторая кожа, и достучалась до сознания ведьмы. Не сразу, но всё же девушка сумела заставить себя взглянуть на ситуацию объективно. Габриель — Небесный Охотник, грозный каратель Сил Света, и чтобы убить его надо что-то большее, чем просто сделать отбивную с крыльями. К тому же, такое вряд ли по силам демону Преисподней, даже столь сильному, как Ангелиус.
От одного только имени злобного монстра, искалечившего её любимого, в Ливии проснулись неконтролируемая ярость и жажда мести, заставившие девушку буквально вскипеть изнутри. Теперь ничто её не могло остановить. В ней проснулось безрассудство, толкавшее на необдуманные и отчаянные поступки. Пальцы инстинктивно крепче обхватили рукоятку кинжала, а глаза без труда заметили искалеченного врага, который по счастливому для Оливии стечению обстоятельств полз к ней на встречу.
