Перебивая друг друга и пытаясь перекричать завывания ветра и устоять на ногах от его бешеных порывов, они стали взывать к сознанию Оливии встав на сторону противника. Лишь только она это поняла, как в груди разлилась горечь предательства, а вокруг девушки появился незримый, но, тем не менее, непроницаемый для Сандры и Милинды барьер, блокирующий их усилия, направленные против Ливии и её желания удержать архангела. Вместе с тем Силы, дарованные девушке Высшими Силами и спавшие до сих пор, дали о себе знать, под напором её отчаяния и обиды они вырвались из глубин существа ведьмы. Это было словно открывшееся второе дыхание. Без малейшего промедления она задействовала свои возможности.
Но едва Оливия это сделала, как почувствовала нечто странное. Лёгкие, но, тем не менее, напористые толчки в своей голове. Будто нечто извне хотело прорваться к её сознанию, а это отнюдь не входило в планы девушки. Собравшись и сосредоточившись Оливия начала сопротивляться такому бесцеремонному вторжению, выстраивая новые и новые барьеры, только это совсем никак не отразилось на влиянии посторонних сил, рвавшихся к ней.
Спустя несколько минут такой борьбы лоб девушки покрыла испарина, а воздух стал с трудом поступать в лёгкие; сердце билось в бешеном ритме, как у атлета на старте. Вести войну на двух фронтах было довольно изматывающим делом, буквально разрывающим девушку на части. Но Оливия была не намерена уступать никому-либо из противников: ни тому, что набросилось на её несчастный мозг и прорывало внутренние барьеры, ни тем, что пришли забрать Габриеля. Она знала, что рано или поздно её одолеют, но до тех пор готова была сражаться.
И тут в голове девушки зазвучал шёпот, абсолютно не похожий на голос её внутреннего «я». Он был чужой и незнакомый, который с каждым произнесённым словом всё отчетливее звучал в её сознании, пугая тем самым девушку. Ливия растерялась, и в тот же миг сила, ломавшая её барьеры, одолев последний из них, заполнила её, слилась с колдовской сущностью. А посторонний голос в голове воззвал к ней:
— Ведьма! Остановись! Тебе не одолеть нас, но ты можешь в своей ярости навредить самой себе. Уйми свой гнев! Мы пришли с миром, ибо имя нам — Воины Света! Ангелы! Посланники неба! Мы пришли сюда, чтобы исполнить волю Высших Сил и вернуть в Небесную Обитель Небесного Охотника — архангела Габриеля. Прими это… он слаб и Силы, данные ему, на пределе, если он не покинет землю и мир людей сегодня, случится беда — он погибнет.
— Прочь! Прочь из меня! — воскликнула мысленно Оливия. — Вы лжёте! Я вам не верю, вы лжёте, чтобы отнять его у меня! Габриель сам говорил, что он бессмертен! Всё, что может с ним случиться в мире людей, так это то, что он станет человеком! Да, он ранен и слаб, но силы вернутся к нему, он поправится!
— Это не так!
— Но шрамов практически не осталось! А что плохого в том, что он станет человеком? — перебивая глас, воспротивилась Оливия. — Я позабочусь о нём, выхожу и вылечу. Я люблю его! Люблю больше жизни!
— Дитя! Ты не ведаешь, что говоришь! Ангел может стать человеком, если погибнет и переродится… но выживают лишь единицы, отважившиеся на такой поступок. Габриель — архангел, его сущность сложнее и гораздо мощнее сущности нашей, и когда она покидает, то сжигает и душу, и тело до основания. Неужели ты хочешь, чтобы он погиб? Неужели ты, служительница Добра, готова позволить Силам Света понести такую утрату из-за своего человеческого эгоизма? Одумайся, Оливия, и отпусти его! Если твоя любовь действительно настолько велика, как ты говоришь!
Сердце в груди Оливии перевернулось и заплакало навзрыд кровавыми слезами, а в душу ворвалась нестерпимая боль, настолько всепоглощающая, что захотелось кричать и биться в конвульсиях. Только не смотря на свои муки, девушка отчётливо поняла, что сказанное ангелами — беспощадная правда. На каждый их вопрос оставалось твёрдо ответить «нет» и уйти с пути Воинов. Ведь она не могла позволить, чтобы Силы Света потеряли своего военачальника; не могла позволить Габриелю погибнуть. Отпустить архангела было равносильно для неё лишиться половины себя, так как он стал её жизнью, дыханием и сердцем. Только это ничего не значит, если сказанное Посланниками — правда и жизни Габриеля действительно угрожает опасность. Даже если боль сведёт её с ума, а жизнь после разлуки превратится в мучительную агонию, она беспрекословно позволит ему уйти. Пусть уж летает среди облаков, рассекая небеса крыльями вдали от неё, но главное — архангел будет где-то существовать. В конце концов, она с самого начала знала, что земной ведьме и архангелу, принадлежащему небу, никогда не быть вместе, и пучина отчаяния, поглотившая её, была предначертана. Только в свете последних событий в ней зародилась надежда, что у них есть шанс. Ведь если они вдвоём — им всё по плечу! Насколько призрачна, может быть надежда…
Голос же продолжил свою речь в сознании Оливии:
