Ливия внутренне взвыла, одновременно желая того, чтобы он говорил, не умолкая, тем самым давая слышать свой голос, и между тем жаждала, чтобы он замолчал и просто ушёл, оставив её собирать осколки разбитого сердца и души.
— Оливия!
— Я слушаю… — жалко отозвалась девушка.
— Прежде чем я уйду, и мы расстанемся навсегда, ответь мне на один единственный вопрос: почему ты это делаешь?
О чём он спрашивает, не стало для девушки загадкой. Только вот ответить прямо стало невероятно сложно, но она знала, что должна это сделать, и не имеет значения, что после этого весь её мир обратится в прах. Оливия знала, что должна обнажить перед ним душу.
— Ты уйдёшь?
— Да! Ответь… прошу тебя…
Ливия вздохнула.
— Неужели ты сам не понял? Я люблю тебя, Габриель! Люблю так, что мне трудно дышать, люблю… — шепнули её губы, но она знала, что он услышал её.
Девушка очнулась, придя в сознание, и словно кукла, у которой внезапно кончился завод и стержень, державший её, сломался, упала на колени, обхватив голову руками. Хрупкое тельце сотрясалось от дрожи и рыданий. Оливия рыдала, молча изливая своё горе, оплакивая ускользавшую от неё как песок сквозь пальцы любовь, и слёзы беспрестанным потоком лились из её глаз. Буря же стихла, а вызванные на подмогу стихии бесследно исчезли, оставив после себя хаос, в который превратилась уютная комнатка девушки. Тучи, закрывавшие небо, пропали, и вновь засияли мириады звёзд.
Оливия старалась не поднимать глаз, боясь увидеть Габриеля, зная, что от этого просто-напросто свихнется, хотя искушение было невероятно велико, пусть и болезненно. Она давала ему и его свите шанс убраться из её жизни незримыми. Это была борьба с самой собой за садомазохистские удовольствия, за то, чтобы проводить архангела взглядом. В конечном счете, она проиграла этот бой и бросила взор в сторону постели. Ливия увидела, что там по-прежнему толпились сгустки света, являющееся ангелами, а вот Габриеля не было. Вместо парня в воздухе висел подобный им сияющий шар, словно наполненный доверху светом, только в отличие от остальных он был несколько крупнее, имел чёрную кайму и вспыхивал голубым сиянием, напоминавшим цвет глаз архангела.
Вид мерцающей сферы на мгновение вернул её в ту роковую ночь на торжество ведьм по случаю празднования Хэллоуина, когда всё началось. Взгляд девушки затуманился, а перед мысленным взором поплыли картины из прошлого, теперь безвозвратно утерянного. Ливия как будто со стороны увидела себя — ту беспечную девчонку, решившую потехи ради, присоединиться к весёлой компании молоденьких ведьм, устроивших сеанс гадания. Видела, как она, скептически настроенная, садится в центр образованного девушками круга, и как спустя мгновение с помощью коллективного заклинания они извлекают из потаённого уголка её сердца предназначенного ей «сердечного друга». Их поражённые лица, своё изумление и образ парня заключённый в сияющий шар, правда, с едва различимыми чертами лица из-за ослепительного света, что он испускал. Теперь же, спустя время, Оливия отчётливо видела лик Габриеля, его грустную улыбку… Но тогда ей это показалось насмешкой Высших Сил над собой и какой-то ошибкой, так как встречаться с крылатыми Воинами Света ей тогда не приходилось. А вот Старая Сел сразу сообразила, что к чему, поэтому и заманила на вершину скалы, дабы продемонстрировать несведущей ведьме сход с небосклона армии ангелов и дать подсказку к образу, который она увидела. Только теперь это ничего не значит.
Когда воспоминания покинули Оливию, а пелена прошлого спала с её глаз, комната оказалась пуста, Небесные Воины с Охотником покинули её обитель. Лишь ветер скорбно стонал в стенах дома, лениво перебирая лохмотья, в которые превратился балдахин над пустой постелью, раздувал занавеси на окнах и подбрасывал в воздух листки, вырванные из книг.
Ливия тихо села на покрытый снегом пол среди обломков мебели, осколков стекла и прочего мусора рядом с родительницами. Только она вряд ли замечала какие-либо неудобства, ей это стало безразлично. Странная апатия, напоминавшая бесчувственный и глубокий транс, разом сменила ту бескрайнюю пучину горя, отчаяния и боли, что наполняла её до этого. В ней словно всё застыло, а чувства, эмоции, разрывающие до этого девушку на клочки, унеслись вереницей вслед за парнем.
Милинда и Сандра нежно и утешающее обняли Оливию, стараясь ободрить и поддержать её, время от времени смахивая набежавшие слёзы с ресниц. Им было невероятно жаль, что их девочке приходится так страдать. Ведь такое испытание не каждый может выдержать, к тому же им было страшно, так как они не знали, сумеет ли она выдержать, не сломается ли, сможет ли пойти дальше, продолжая жить. А помочь излечить душевные раны, вернуть краски жизни способно лишь время, ни одно зелье или заклинание тут не поможет. Ливия должна справиться с этим сама.
