— Пойми, ты всё равно нам не помешаешь! Все твои попытки чинить нам препятствия уже заранее обречены на провал! Как только превращение закончится, мы заберём его! Но мы понимаем твои чувства, относимся к ним с уважением и поэтому милостивы к тебе, ведьма.
Глас буквально звенел от уверенности в своём могуществе, но всё же в последних словах Ливии послышалась фальшь. Ей показалось, что посланники Небес не договаривают чего-то и не только она мешает им забрать Габриеля. Помимо девушки на их пути встало нечто гораздо более труднопреодолимое, чем какая-то смертная ведьма и её чары. Чувствуя себя на грани своих душевных возможностей, когда она может ещё следовать голосу рассудка, Ливия спросила напрямую об этом у тех, кто так самоуверенно вещал у неё в голове:
— Как бы вы ни были убедительны, у вас есть более весомые причины всё ещё оставаться здесь! Что же вас действительно держит?
Едва она это произнесла, как поняла, что попала в точку. Самоуверенности поубавилось у собеседников, они мешкали с ответом.
— Так я права?
Спустя мгновение, показавшееся ей вечностью, в её голове будто раздался вздох и голос сказал:
— Да, ты права! Мы думали, что сумеем справиться без твоей помощи, но теперь считаем, что это не так. Габриель сопротивляется нам, чувствуя, что ты не желаешь с ним расстаться! Ведьма, если ты нашла в себе силы его отпустить, то он должен узнать, что такова твоя воля.
Радость пронзила её, но она была кратковременной, так мучительно и сладостно знать, что и он не желает утратить их близость. Только вот борясь, он тратит те последние крохи Сил, что осталось у него, а это значит, что сам себя толкает к черте, за которой его ждёт неминуемая смерть. Девушка была уверена, что архангел знает о своём бедственном положении, но, тем не менее, ведёт борьбу вместе с ней против собственных братьев, желая остаться, несмотря ни на что. Сознание этого согрело Оливию, но, тем не менее, она знала, что должна заставить его прекратить сопротивление, убедить уйти, и если для этого надо будет прогнать парня, она пойдёт на это.
— Вы связаны с ним духовно, и Охотник чувствует, что ты борешься за него и не можешь отпустить. Габриель тоже не желает терять тебя. Он буквально обезумел, ведьма, и всё из-за тебя! Оливия, дитя, мы взываем к тебе и просим, отпусти Габриеля с нами! Отпусти, и он будет жить!
Лицо девушки стало мокрым от слёз, с отпечатком мук на нём, хотя она по-прежнему не приходила в себя и не знала, что слёзы горячим потоком льются из глаз, а с губ срываются стоны со скорбными всхлипами.
— Как же больно… — мысленно прошептала девушка, готовая сделать последний шаг.
— Мы понимаем! Но если ты его любишь, ты спасёшь его!
— Хорошо… но умоляю, прежде чем вы уйдёте, дайте мне с ним поговорить в последний раз. Он должен услышать, что я отпускаю его, должен знать, что это моё решение! Я хочу сказать ему «прощай»!
От одного этого слова всё в ней взвыло. Душа, казалось, треснула и раскололась на множество осколков, как стекло, в которое швырнули камнем, а сердце превратилось в комочек бесконечной боли, весь покрытый кровоточившими язвами.
Ангелы выполнили её просьбу, и через какое-то время незнакомый и чужой голос Посланников Света сменился на другой. Он был очень слабым и прерывистым, но, тем не менее, таким родным и любимым. Перед мысленным взором девушки возникло его лицо, которое за прошедшую неделю она выучила наизусть. Такое прекрасное, умиротворенное, с большими аквамариновыми глазами, сиявшими внутренним светом.
— Оливия! — позвал парень.
— Габриель! О, Габриель! — откликнулась девушка, и пока он не перебил её, заговорила, сбиваясь и путаясь в словах, боясь, что архангел перебьет, и она не успеет ему сказать то, что должна:
— Послушай меня, прошу тебя, милый! Ты должен уйти! Уйти со своими братьями! Я знаю, что если ты останешься в моём мире, то погибнешь! Я не могу, не могу позволить тебе умереть! Ты должен вернуться туда, откуда пришёл!
— Ты не хочешь меня отпускать, а я не могу уйти!
— Но это невозможно! Ничего невозможно… ты должен уйти! Не должен бороться!
— Что тогда будет с тобой? Ты ведь моя подопечная и я за тебя в ответе!
— Со мной всё будет хорошо! Ты ведь спас меня и мой мир…
— Мы спасли! Без тебя мне бы не довести дело до конца! Твой ум и твоя отвага стали залогом нашей победы Оливия!
— Да… но Ангелиус погиб, и ничего мне не угрожает. Со всем остальным я справлюсь как-нибудь, как справлялась до твоего появления. Я сильная, я справлюсь! К тому же рядом со мной могущественные ведьмы, да и живём мы в тихом городке.
Повисла напряжённая тишина, буквально пропитанная отчаяньем. Оливия испугалась, что он исчез.
— Габриель…
— Значит, ты отпускаешь меня? — раздался его тихий голос.
— Да.
— Знаешь, Ливия, раньше я и не предполагал, каково это говорить «прощай». Мне было всё равно, но ты изменила моё мнение… я ненавижу это слово! Как если бы оно было демоном… наверное отчасти это так и есть, а значит, я не выпущу тварь, не скажу…
