После зимних каникул, самых ужасных за всё своё существование, и проведённого в забытьи Рождества, девушка с несказанной радостью вернулась к обучению, где её с распростёртыми объятиями встретили друзья и знакомые. Это было приятно и давало надежду на то, что бьющая, словно гейзер, школьная жизнь и постоянная суета помогут ей отвлечься от свалившихся проблем и позволят вздохнуть, наконец, полной грудью. А близость других людей хотя бы временно заполнит образовавшуюся внутри пустоту и сделает чуточку светлее царившую там же гнетущую тьму. К тому же, было приятно избавиться от излишней опеки родительниц, которые из-за чрезвычайной обеспокоенности вели себя так, словно она была тяжелобольной, что несколько раздражало девушку. Хотя Оливия прекрасно понимала, что они действуют так из лучших побуждений, ей требовалось вновь почувствовать себя полноценной, почувствовать себя человеком и сменить обстановку. Школьная жизнь должна была поспособствовать этому. И надежды её оправдались…
Она мастерски смогла скрыть свои истинные чувства настолько, что не вызвала подозрений среди своего окружения. Приятели и подружки видели перед собой прежнюю Оливию Уоррен, одну из самых популярных девушек школы. Только единственный человек заметил, что с девушкой что-то не так: увидел затаённую грусть в улыбке и глазах, ранее сиявших, подобно изумрудам на солнце, и то, что она стала более замкнутой и несколько рассеянной. Естественно, этим проницательным и наблюдательным другом оказалась Сидни, знавшая Ливию вдоль и поперёк, изучившая подругу вплоть до мельчайших нюансов. К тому же, она была единственной, кто мог понять всю сложность ситуации, в которую угодила девушка и помочь ей вновь встать на ноги. Однако и Сид Оливия не смогла рассказать всей правды, для неё это было слишком трудно и тяжело, да и довольно запутанно. Даже если бы она всё же решилась и полностью раскрыла душу перед подругой, то ей пришлось бы признаться и в многочисленных недомолвках с её стороны, граничащих с ложью. С этим она решила повременить, отложив существенную часть повествования до лучших времён. Обошлась Ливия, можно сказать, малой кровью и списала все свои возникшие странности на потерю колдовской силы, произошедшую по неизвестной причине. Однако этого хватило. Сидни была просто потрясена, услышав такую страшную новость, и мгновенно прониклась глубоким сочувствием к подруге, которая понесла такую невосполнимую потерю, обещая помочь ей существовать в новой, обычной ипостаси.
Оливия была несказанно счастлива, что у неё есть и всегда будет такая замечательная компаньонка, которая сделала и делает всё от неё зависящие, чтобы адаптация к немагической жизни, прошла удачно, а душевное восстановление протекало легче. Девушка ценила её усилия, хотя сердце её по-прежнему оставалось каменным, а интерес к жизни был фальшивым и наигранным. Да ещё в придачу к этому, любые разговоры о любви, проявление пылких чувств и другие отношения полов вызывали в ней глухое раздражение, а парни, по-прежнему одаривающие её страстными взглядами, обратились все как один в серую безликую массу. Она старалась их попросту игнорировать и сократить до минимума общение с ними. Когда же такое всё же случалось, к её несказанной досаде, то, замечая восхищение в их глазах, Ливия недоумевала по поводу того, как они могут интересоваться бездушной куклой и совершенно не замечать, что противны ей. Это было для девушки загадкой. В остальном же жизнь наладилась и вошла в свою привычную колею. Благодаря Сидни и родительницам, Оливия смогла благополучно дожить до сегодняшнего знаменательного дня.
Рядом громыхнул школьный оркестр, начавший исполнять нечто воистину торжественное. Это заставило всех сидящих рядом с музыкантами буквально подскочить от неожиданности, а Ливию вынырнуть из своих размышлений и заметить, что пока она переосмысливала свою жизнь, церемония вручения дипломов подошла к концу. Теперь выпускники оживлённо болтали, делясь друг с другом расплывчатыми планами по поводу своей дальнейшей судьбы и более конкретными, касавшимися предстоящего выпускного бала.
— Они что, с ума сошли? — пробубнила Сидни, которою так же застали врасплох, залихватские аккорды, и бросила раздражённый взгляд на музыкантов.
— Да ладно тебе, Сид, они же не специально.
— Ага… а сердечный приступ у меня был бы тоже не специально, но от этого совершенно не легче, — выговаривала сердитая подружка. — Я ещё до бала дожить хочу. Кстати, Лив, а ты пойдёшь?
Оливия посмотрела на подругу и наткнулась на её проницательный и в то же время умоляющий взгляд, от которого любой бы размяк и согласился на что угодно.
