Санна уставилась на Марию. Неужели та сравнивает себя с ней? У Санны украли ее подростковые годы, а Мария была той, кто их украл. У нее и у самой себя. Однако Санна не ощущала той злости, которую, как ей казалось, она должна была испытывать. Человек, сидящий перед ней, казался пустой оболочкой. Ровная блестящая поверхность – и звенящая пустота внутри.
– Слышала про твоих родителей, – проговорила Мария и отхлебнула еще глоток из своего бокала. – Соболезную.
Слова были произнесены без всякого чувства, и Санна молча кивнула. Все это было так давно… От родителей у нее остались лишь смутные воспоминания, годы стерли следы.
Мария отставила бокал.
– Так зачем ты пришла? – спросила она.
Санна почувствовала, как горбится под ее взглядом. Весь гнев, который она испытывала, вся ненависть и злость казались полузабытым сном. Женщина, сидящая перед ней, была так не похожа на монстра, являвшегося ей в кошмарных снах.
– Вы это сделали? – спросила она. – Вы убили Стеллу?
Мария опустила глаза, словно разглядывая свои ногти, – Санна даже задалась вопросом, слышала ли она ее. Потом подняла глаза.
– Нет, – ответила она. – Мы этого не совершали.
– Зачем же вы тогда сказали, что сделали это?
Музыка на втором этаже стихла, и у Санны возникло ощущение, что кто-то там тоже слушает их разговор.
– Это было так давно… Какое это теперь имеет значение?
Впервые в ее глазах отразилось хоть какое-то чувство. Усталость. Мария испытывала то же самое, что и Санна.
– Имеет значение, – проговорила Санна, подаваясь вперед. – Тот, кто это сделал, отнял у нас все. Мы потеряли не только Стеллу – наша семья перестала существовать, мы потеряли хутор, лишились всего… Осталась одна я.
Она снова выпрямилась. Слышался лишь плеск воды о столбики мостков.
– Я кого-то видела в лесу, – проговорила Мария. – В тот день. Я видела человека в лесу.
– Кого?
Санна не знала, что и подумать. Зачем бы Марии признаваться ей, что виновны они с Хеленой? Наивно было бы думать, что Мария честно ответит ей после того, как тридцать лет отрицала свою вину, однако Санна надеялась узнать правду по реакции Марии, если только ей удастся задать этот вопрос с глазу на глаз. Но лицо Марии было похоже на маску. Ничего настоящего.
– Знай я это, мне не пришлось бы тратить тридцать лет жизни, чтобы утверждать свою невиновность, – сказала Мария и поднялась, чтобы долить себе в бокал. Достав из холодильника полупустую бутылку, показала ее Санне. – Ты не надумала?
– Нет, спасибо.
В глубинах подсознания Санны зашевелилось воспоминание. Кто-то в лесу. Тот, кого она боялась. Тень. Незримое присутствие. Кто-то, о ком она не вспоминала тридцать лет и кого снова вызвали к жизни слова Марии.
Хозяйка дома снова села.
– Зачем же вы тогда признались? – спросила Санна. – Если вы ее не убивали?
– Тебе этого не понять.
Мария отвернулась, но Санна успела увидеть, как ее лицо исказила гримаса боли. На мгновение она перестала быть красивой куклой, сделалась похожа на настоящего человека. Когда же снова посмотрела на Санну, все следы боли исчезли.
– Мы были детьми, не понимали серьезности ситуации. Когда до нас дошло, было уже поздно. Все получили свои ответы и уже ничего не желали слушать.
Когда Санна отворила входную дверь, Мария стояла у кухонной столешницы, наливая себе еще шампанского. На втором этаже снова загрохотала музыка. Выйдя на улицу, Санна подняла глаза и увидела в окне на втором этаже девочку. Она помахала ей рукой, но та лишь молча посмотрела на нее. Потом повернулась и скрылась из виду.
– Билл! Проснись!
Голос Гуниллы доносился откуда-то издалека, но он встряхнулся. Подумать только – забыл завести будильник, когда прилег поспать после обеда.
– Что произошло? – выдавил он из себя.
Гунилла никогда его не будила.
– Пришли Аднан и Халил.
– Аднан и Халил?
Он принялся протирать глаза.
– Они ждут внизу. Что-то стряслось…
Гунилла отвела глаза, и Билл сразу же обеспокоился. Она никогда не теряла самообладания.
Спустившись вниз, он увидел Аднана и Халила, нервно бродивших туда-сюда по комнате.
– Привет, парни!
Они заговорили по-английски, перебивая друг друга, и Биллу пришлось напрячься, пытаясь понять, о чем они говорят.
–
Аднан и Халил продолжали тараторить наперебой, и Билл поднял руку.
– Спокойно, парни!
Гунилла кивнула, и от этого на душе у него потеплело.
Над их головами заскрипели ступени лестницы.
– Я же говорил!
Нильс спускался по лестнице. В глазах у него мелькнуло выражение, которого Билл раньше не видел – и не желал видеть.
– Разве я не говорил? Что это сделал кто-то из черножопых? Все об этом говорят – что кто-то из беженцев прочел о старом убийстве и решил использовать свой шанс. Все знают, что за типы там тусуются! Народ такой наивный! Те, кто приезжает к нам, не нуждаются в помощи – это либо халявщики, либо преступники!
