Лейф обнял ее. Она была хрупкая, как птенчик. Он прижал ее голову к своей груди. У них осталось так мало времени… Год или даже меньше. Все остальное не имело значения. Даже двое детей, которыми теперь займется система. Он сделал свое дело. Теперь ему нужно сосредоточиться на том, что для него важнее всего.
– Я созвал это совещание, чтобы внести ясность в то, что произошло.
Патрик оглядел собравшихся, и Мелльберг погладил себя по животу.
– Да-да, я понимаю, что вы все слегка лишились дара речи и не совсем успевали за событиями. Но так уж обстоит дело в полицейской работе – если тщательно трудиться над основной задачей, рано или поздно наступает момент, когда достаточно оказаться в нужное время в нужном месте. И, можно сказать, ваш покорный слуга имеет склонность именно там и оказываться.
Он смолк и оглядел коллег. Никто не проронил ни слова. Мелльберг нахмурил брови.
– Ну можно было бы сказать пару добрых слов… Не то чтобы я ожидал оваций, но такая явная зависть вам, прямо скажем, не к лицу.
Патрик буквально кипел от ярости, однако просто не мог придумать, с чего начать. Он давно привык к монументальной глупости Мелльберга, однако на этот раз тот поставил рекорд.
– Бертиль. Во-первых, грубейшей ошибкой было не оповестить коллег, когда ты принял анонимный звонок. Все мы были при телефонах – чего стоило снять трубку и просто проинформировать кого-нибудь из нас? Во-вторых, я не понимаю, как ты мог поехать в центр для беженцев без всякой подготовки, даже не захватив с собой переводчика. Не будь я в таком бешенстве, точно лишился бы дара речи. В-третьих – ворваться в дом к женщине, которая не понимает, что ты говоришь, размахивая ветеринарной справкой, – это просто…
Патрик сбился. Сжав кулаки, он перевел дух и оглядел помещение.
Стояла такая тишина, что можно было бы услышать, если б упала булавка. Остальные смотрели в стол, не решаясь поднять глаза на Патрика и Мелльберга.
– Какого черта! – взорвался шеф; от злости он буквально побелел. – Я тут вам нашел убийцу ребенка и принес, можно сказать, на блюдечке с голубой каемочкой, а вы мне – нож в спину! Думаете, я не понимаю, что причина всему – зависть, поскольку вы знаете, что вся слава достанется мне, раскрывшему это дело? Но, доложу я вам, просто восторжествует справедливость, поскольку вы отвлеклись на какую-то идиотскую версию по поводу родителей ребенка, в то время как все в поселке уже поняли очевидное – что у нас за углом целый лагерь преступников. Слава богу, инстинкт не подвел старую ищейку – я вывел вас прямо на того, кто это сделал, и именно этого вы не можете перенести. Что я сделал то, с чем не справились вы. Вы все желаете быть политкорректными, но иногда приходится называть лопату лопатой… Нет, катитесь вы ко всем чертям!
Мелльберг вскочил из-за стола – его волосы разметались и повисли над левым ухом – и выскочил, захлопнув за собой дверь, так что стекла задрожали.
Некоторое время все молчали. Потом Патрик сделал глубокий вдох.
– Ну что ж, прекрасно, – проговорил он. – Что будем делать дальше? Мы попали в переделку, из которой надо как-то выходить.
Мартин поднял руку, и Хедстрём кивнул.
– У нас вообще есть основания задерживать Карима?
– Да, поскольку в его доме были обнаружены детские трусики. Действительно, на них мотивы из мультика «Холодное сердце», но пока у нас нет доказательств, что это трусики Неи и что именно он спрятал их там. Придется действовать осторожно. И он, и его жена очень остро отреагировали на задержание. Кто знает, что им пришлось пережить в своей стране…
– А что, если это все-таки он? – спросила Паула.
Несколько мгновений Патрик взвешивал ответ.
– Разумеется, это возможно, однако представляется маловероятным с учетом странного анонимного звонка. С таким же успехом это мог быть сам убийца, который подкинул трусики, чтобы свалить вину на кого-то другого. Нам остается лишь держать голову холодной и делать свою работу очень основательно. У нас нет права на ошибку.
– Прежде чем мы начнем, – взял слово Йоста, – я могу сообщить, что мне позвонили из Уддеваллы по поводу того Туре Карлссона. По словам соседей, в последние недели он не бывал дома, и никто не знает, где он находится.
Сидящие за столом переглянулись.
– Не будем горячиться, – сказал Патрик. – С большой вероятностью, это всего лишь совпадение. Пусть коллеги в Уддевалле продолжают искать Туре Карлссона, а мы будем работать над тем, что у нас есть.
Он кивнул Аннике.
– Ты не могла бы выяснить хоть что-нибудь по поводу того анонимного звонка, поступившего в участок? Мы ведь записываем все входящие звонки – надо прослушать и посмотреть, что это даст. Йоста, ты возьмешь с собой фотографии трусиков, обнаруженных в доме у Карима, и покажешь Эве и Петеру – посмотрим, опознают ли они их. Мартин и Паула, постарайтесь узнать как можно больше о Кариме – есть ли у него криминальное прошлое, как его характеризуют другие обитатели центра и так далее.
