Патрик вздохнул. А кто сказал, что будет легко? Но, во всяком случае, родителей теперь можно исключить.
– Во всяком случае, теперь у нас есть зацепка. Спасибо тебе!
Положив трубку, он взглянул на Мартина.
– Отпечатки пальцев на теле Линнеи совпадают с отпечатками на упаковке от батончика.
Мартин поднял брови.
– Надо посмотреть, найдем ли мы что-нибудь в базе.
Хедстрём покачал головой.
– Турбьёрн уже проверил – никаких совпадений.
Сам он не верил в убийцу, выбирающего жертвы наугад, – казалось, здесь все тщательно продумано, есть какие-то личные мотивы. Да и параллели с делом Стеллы не могли быть случайностью. Нет, его не удивило, что они не нашли обладателя отпечатков пальцев в полицейском реестре.
– Есть несколько человек, с которыми мы должны сравнить… – Мартин заколебался. – Мне неприятно это говорить, но… Например, родители девочки. И…
– И Хелена с Марией, – добавил Патрик. – Поверь мне, я сам об этом думал. Но, чтобы снять у них отпечатки пальцев, мы должны иметь более весомые подозрения. Отпечатки пальцев Петера и Эвы мы сняли, когда расспрашивали их о сарае, и Турбьёрн уже провел сравнение. Они не подходят.
– А разве отпечатки пальцев Хелены и Марии не сохранились в реестре? – спросил Мартин. – С предыдущего расследования?
Патрик покачал головой.
– Нет, они были детьми, когда произошло убийство, и не отбывали наказание – их отпечатков в реестре нет. Но мне очень хотелось бы сделать такое сопоставление. Особенно теперь, когда алиби Марии рассыпалось. И уже сам тот факт, что она соврала нам, заставляет меня задуматься…
– Согласен, тут что-то не сходится, – сказал Мартин. – Кстати, ты что-нибудь слышал от Йосты и Паулы?
– Да, Паула звонила. Джеймс решительно утверждает, что никаких контактов с Лейфом у него не было. Похоже, и Йоста, и Паула скептически относятся к этим его заявлениям.
– Однако, не имея ничего более конкретного, чем просто догадки, мы не можем прижать его по этому вопросу.
– Увы, – согласился Хедстрём.
– Тогда будем надеяться, что Лейф раскроет нам свои тайны. Когда ты получишь ответ по поводу разрешения?
– Завтра в первой половине дня, – ответил Патрик. – Но прокурор думает, что проблем не возникнет. Все готово, чтобы во вторник его достать… – Он вздохнул и поднялся. – Думаю, сегодня от нас уже толку не будет. Утро вечера мудренее. Завтра еще раз пораскинем мозгами – авось сообразим, как наилучшим образом использовать эту информацию.
Сообрав со стола распечатки, он сложил их в пластиковую папку и засунул в портфель. Потом вдруг остановился.
– Когда вы снова встречаетесь?
– Сегодня вечером. Ее бывший забрал сына на двое суток, так что надо этим пользоваться…
– Само собой, но все же постарайся хоть немного поспать, – сказал Патрик и положил руку на плечи Мартину, направляясь с ним к выходу.
Они уже дошли до входной двери, когда их окликнула Анника. Они обернулись и увидели, что та держит в руке телефонную трубку.
– Звонят из больницы. Они пытались дозвониться тебе, но ты не отвечаешь.
Патрик взглянул на дисплей своего телефона. В самом деле – три пропущенных звонка с одного и того же номера.
– Чего они хотят? – спросил Хедстрём, но Анника лишь показала ему жестами, чтобы он подошел и взял турбку.
Патрик подошел к стойке и взял трубку. Выслушал, сказал несколько коротких фраз и положил трубку на рычаг. Потом обернулся к Аннике и Мартину, с нетерпением ждавшим, что он скажет.
– Амина умерла два часа назад, – проговорил он, чувствуя, что голос плохо повинуется ему. – Это означает, что теперь речь идет не просто о поджоге, а об убийстве.
Повернувшись, Патрик направился к кабинету Мелльберга. Нужно спросить Карима, как поступить с детьми. Их мама умерла. И кому-то придется рассказать им об этом.
Сверху доносились приглушенные звуки телепрограммы. Халил взглянул на Аднана, вытиравшего слезы. Они попросили, чтобы их поселили вместе, и проблем не возникло – муниципалитет и без того желал, чтобы иммигранты поселились как можно кучнее, тогда временного жилья хватило бы на всех.
И вот теперь они сидят здесь. В крошечной комнатушке в темном подвале виллы постройки пятидесятых. Здесь было душно, пахло плесенью и сыростью. Но старушка, хозяйка виллы, оказалась добрая. Она угостила их ужином и вела себя очень любезно, хотя они могли сказать не так уж много слов на одном и том же языке, а еда, которую хозяйка называла мясом в укропном соусе, имела странный вкус.
После ужина начались звонки. А они позвонили другим. Все искали утешения друг у друга. Нет больше красивой, веселой, задорной Амины…
Аднан снова вытер слезы.
– Давай съездим к Кариму. Может быть, Билл согласится нас отвезти?
Халил проследил за остановившимся взглядом Аднана, устремленным на грязное ковровое покрытие. Поковырял носком одно из пятен. Оно выглядело старым и засохшим. Похоже, здесь давно никто не жил.
– Так поздно нас никто не пустит, – сказал он. – Давай завтра.
Аднан сжал руки. Вздохнул.
– Хорошо. Давай завтра.
– Как думаешь – они рассказали детям?
– Это наверняка придется сделать Кариму.
– Если он в состоянии.
Аднан снова потер лицо.
– Почему всё так, а?
