От этих дебатов Йосту тошнило. Сам он считал, что политика в отношении иммигрантов и беженцев нуждается в улучшении и там есть что обсудить. Невозможно просто открыть границы и принять всех желающих – необходимо создать работающую инфраструктуру, которая будет наилучшим образом интегрировать иммигрантов в шведское общество. В этом он был согласен. Однако в риторике «Друзей Швеции» и их избирателей его отталкивало то, что вина за все возлагалась на самих беженцев. Они во всем виноваты. Потому что приехали сюда.
Конечно, приезжали к ним всякие. Как полицейский Флюгаре не мог закрывать глаза на очевидные факты. Но большинство бежавших в Швецию спасали свою жизнь и жизнь своих близких, надеясь построить лучшую жизнь в новой стране. Никто не бросает свою страну и своих родных, возможно, навсегда, не будучи доведен до полного отчаяния. Йоста невольно задавался вопросом, как поступили бы все те, кто вопил, что беженцы не должны приезжать сюда и расходовать наши ресурсы, если б в Швеции бушевала война и их собственные дети находились в постоянной опасности. Разве они не пошли бы на все, чтобы спасти их?
Вздохнув, он отложил газету. Анника следила за тем, чтобы на столе в кухне всегда лежали свежие газеты, но обычно Йосту хватало лишь на то, чтобы бегло просмотреть их. Впрочем, приходится следить за тем, что пишут об их деле. Домыслы и неверные утверждения испортили немало расследований.
Паула вошла в кухню с лицом еще более усталым, чем обычно. Йоста с сочувствием взглянул на нее.
– Тяжело с детишками?
Она кивнула, взяла себе кофе и уселась напротив него.
– Да, они всё плачут и плачут. А ночью просыпаются от кошмарных снов. Мама ездила с ними в больницу, когда Карим рассказал им, – удивительно, что ее удар не хватил. Но она делает все, что в ее силах, и сейчас мы стараемся устроить так, чтобы Карим с детьми могли снять квартиру в нашем доме, когда его выпишут. У владельца дома есть квартира, которая уже некоторое время пустует, – она как раз рядом с нашей, и мне кажется, что это был бы неплохой вариант. Проблема в одном – муниципалитет считает, что квартплата слишком высока. Посмотрим, что будет.
Паула покачала головой.
– Я слышала, все прошло хорошо, – сказала она. – Вчера с эксгумацией.
– Да, очень достойно – с учетом всех обстоятельств. Теперь ждем новостей. Но пуля, которую должны были достать на первом вскрытии, по-прежнему не найдена. Она даже не зарегистрирована. Мы обыскали все сохранившиеся материалы – кстати, их немного, – но пули нет. По закону улики должны храниться семьдесят лет – было бы очень мило, если б они соблюдали правила.
– Мы не знаем, почему ее не могут найти, – дипломатично ответила Паула. – Но тогда никто не думал об убийстве, дело рассматривалось как совершенно однозначное самоубийство.
– Какая разница? Доказательства не должны исчезать просто так, – обиженно проговорил Йоста.
В глубине души он понимал, что несправедлив. В национальном центре судебной медицины работали не покладая рук. Бюджет выделялся скромный, а работы было невпроворот. Однако отсутствие пули стало еще одним источником ошушения безысходности в этом расследовании, где все дороги, казалось, вели в тупик. Йоста был стопроцентно убежден, что предполагаемое убийство Лейфа Херманссона напрямую связано с делом Стеллы. Хорошо бы они как можно скорее нашли хоть какое-нибудь конкретное подверждение этой версии…
– Насколько я понимаю, поиски гипотетического молодого жеребца Марии не увенчались успехом?
Йоста потянулся за печеньем и тщательно отделил верх от низа, чтобы слизнуть шоколадную прослойку.
– Нет. Мы поговорили с несколькими людьми, кто находился в тот вечер в «Городском отеле», но никто ничего не видел. А режиссер подтверждает, что ту ночь в его номере провела гримерша, а не Мария. Говорит, что Мария попросила его солгать – если у нее не будет алиби, на нее в первую очередь падут подозрения. Она и ему рассказала о том мистическом молодом человеке, но он не видел их вместе.
– Да уж, я сильно сомневаюсь, что этот парень вообще существует, – проговорил Йоста.
– Если мы будем исходить из того, что она лжет, – зачем? А если она имеет отношение к убийству девочки, – почему? Какие у нее мотивы?
Их разговор прервал звонок мобильного телефона Паулы.
– О, добрый день, Дагмар! – сказала она в трубку, рукой показывая Йосте, что это важный звонок. Внимательно выслушала собеседницу, и Флюгаре заметил, как ее лицо просияло. – Боже мой, ничего страшного, что вы забыли! Главное, что сейчас вспомнили! Мы немедленно выезжаем.
Нажав на кнопку, она взглянула на Йосту:
– Теперь я знаю, как проверить, какие транспортные средства заезжали на хутор Бергов в то утро, когда пропала Нея. Поехали!
Она встала. Потом остановилась, и на ее лице появилась улыбка.
– Знаешь, я возьму с собой Мартина. Я тебе потом все объясню.
