Дед Федор все говорил и говорил. Она старалась не слушать, но обидные слова сами лезли в уши. Последней каплей стало упоминание о внучке Маришке. Мол, вот на кого равняться надо: красавица, отличница, еще и в хоре поет.
Тайка вскочила, перевернув чашку с остатками заварки, выбежала во двор, обняла за ствол старую яблоню и стукнула кулаком по шершавой коре:
— Ой, да пропадите вы все пропадом!
Весь следующий день ее не трогали. Пушок носился с дикими коловершами по лесу и дома не появлялся, Никифор тихонько возился в погребе, подсчитывая припасы. Тайка быстро переделала все домашние дела и, устроившись под кустом смородины, со вздохом открыла алгебру. Но не успела она дочитать параграф, как явился загулявший коловерша. Его морда была перемазана медом, а левый глаз почти заплыл от пчелиного укуса, придавая Пушку совершенно бандитский вид.
— Ох! Опять в дупло к диким пчелам лазил? — Тайка захлопнула учебник. — Давай хоть пошепчу, чтобы не болело.
— А, ерунда, уже прошло, — коловерша облизал усы. — Ух, и злые эти пчелы! До самого заброшенного дома за мной гнались. К счастью, там меня Марьянка-вытьянка спрятала, а Яромир поколдовал маленько, и боль как рукой сняло.
Опять этот Яромир! Тайка скрипнула зубами, а Пушок, словно не замечая, как хозяйка изменилась в лице, продолжил:
— Он, кстати, просил тебе передать кое-что. Мол, извиняется за вчерашнее и зовет сегодня ночью на упыриную охоту. Ловушку во дворе поставил на этого гада. Ты как, пойдешь?
— Пойду, — Тайка вздохнула.
Нет, позаниматься сегодня определенно была не судьба. Запасы чеснока обновить надобно, заговоры повторить. Тут не до алгебры. Но пуще всякой охоты на упыря ей хотелось взглянуть Яромиру в лицо. Ишь, извинения с Пушком передает! Нет уж, пускай сам ей скажет.
— Я с тобой! — Коловерша, растопырив крылья, вспрыгнул на ее плечо и цапнул ближайшую смородиновую гроздь.
В заброшенный дом они явились незадолго до заката. С тех пор как Тайка приходила сюда в последний раз, ничего не изменилось: все та же пыль, разруха, старые вещи и скрипучие половицы. Лишь в комнате, где устроился Яромир с сестрицей-горлицей, царил порядок: видать, Марьянка-вытьянка расстаралась для дорогого гостя. У дверей дремали собаки: овчарка и симаргл. Завидев Тайку, Вьюжка высунул язык и будто бы улыбнулся.
Горлица с человечьим лицом расхаживала по подоконнику, то и дело кося глазом на блестящие шляпки гвоздей. Похоже, ее сломанная лапка уже зажила, да и остриженные волосы немного отросли и теперь собирались в куцый хвостик.
Яромир в новой рубахе (и откуда только взял — Марьянка, что ли, сшила?) пил вечерний чай с травами.
— Ну, заходи, дивья царевна, — он махнул рукой, указывая на старое кресло, накрытое плюшевым пледом.
Тайка осталась стоять в дверях.
— Пушок говорил, ты извиниться хочешь?
— Думаю, я задолжал тебе чаепитие.
Дивий воин потянулся к фарфоровому чайнику с отбитым носиком.
— Ты от ответа не увиливай! — Тайка топнула ногой.
Кроссовки она снимать не стала (даже будучи прибранным, дом выглядел не очень-то жилым), но ноги о коврик вытерла.
Яромир тихо вздохнул.
— Ладно. Извини. Ты это хотела услышать?
Кивнув, Тайка прошла к столу и уселась в кресло.
— Вот так бы сразу. А то наговорил гадостей ни за что. А теперь как ни в чем ни бывало: чаек, охота…
— Так уж и ни за что? — дивий воин прищурился. — Да, пожалуй, мои речи были резкими — за это извиняюсь. Но я сказал то, что думал. Наше племя врать не умеет.
Тайка едва не поперхнулась чаем:
— То есть я все-таки плохая ведьма?
— Такого я не говорил, не выдумывай. Молодая и неопытная — еще не значит плохая. Чего ты к словам цепляешься?
— Ладно, проехали, — Тайка со звоном поставила чашку на блюдце. — Я смотрю, вы тут неплохо устроились.
— Марьяна — добрая хозяйка, — Яромир скривился. — Еще б молчать умела, цены бы ей не было…
— Кстати, а где она?
— Да они с Арсением к Никифору в гости пошли. Отослал я их, в общем. Чтобы под ногами не путались и мне упыря не спугнули. С Арсения самого станется в ловушку влезть.
Тайка усмехнулась: это уж точно. Бедовый домовой и не на такое способен, особенно после бражки.
— А где ловушка-то?
— В саду, под окном.
— Что-то я ничего там не заметила.
— Значит, хорошая ловушка, — дивий воин с улыбкой протянул ей мисочку с сушками, и Тайка взяла парочку: для себя и для Пушка. — Хорошо, что ты пораньше пришла. У меня тут мысль одна появилась… Не в Дивьем царстве беда стряслась, это от нас они закрылись.
— Но у нас же нет никакой беды.
— Значит, будет. Говорил же тебе, в воздухе грозой пахнет. Или думала, я про погоду?
Вообще-то Тайка именно так и подумала, но признаваться не стала: засмеет еще.
Она решила сменить тему:
— А на кой упырю твоя сестра сдалась? Она же птица. Упыри птиц вроде не жрут.
Яромир взглянул на горлицу, и та кивнула.
