— Ой, а у тебя, похоже, жар. Может, фельдшера вызвать?
— Даже не думай! — Дед Федор аж бородой затряс. — Я по старинке: чаек, малинка, в баньку схожу, когда растопить осилю. А этот наверняка таблетками пичкать начнет — ты ж знаешь, не люблю я это дело. Даром что ли на «скорой» работал…
Тайка вздохнула. Она слишком хорошо знала: если уж дед заупрямился, никто его не переупрямит.
— А бульончик хоть будешь? Только сегодня сварила.
— Бульончик — эт можно, — старик все еще хмурился. — Да ты не суетись. Я кушать не хочу, успеется. Оставь на столе свои гостинцы и беги. У тебя, небось, дел по горло?
Но тут уж Тайка не поддалась. Чего это он ее спровадить хочет?
Она нашла дедов телефон и поставила его заряжаться. Поправила подушку, раздвинула шторы, открыла окно, впустив в комнату свежий воздух (и Пушка, который тут же развалился на подоконнике — благо, дед Федор не мог видеть наглого коловершу). Потом разогрела бульон, налила его в любимую дедову миску с голубенькими цветочками и сунула старику в руки ложку:
— Вот. Приятного аппетита!
Дед Федор все вздыхал и охал, глядя на ее хлопоты, но от еды отказываться не стал.
— Спасибо, Таюша, — он хлюпнул бульоном. — Ух и вкусно!
— Я старалась, — она вытерла руки полотенцем и присела рядом на стул.
Старик ел медленно, смакуя.
— Совсем забыл, — он вдруг вскинул голову. — Тут Маришка тебе из города подарочек прислала. Вон там, глянь.
Тайка проследила за его взглядом: на тумбочке лежало маленькое карманное зеркальце в серебристой оправе. Красивое.
— Ой, спасибо, — она открыла его и поправила выбившуюся из косы прядь.
— Кстати, все хотел спросить: как там твоя алгебра поживает? — Дед звякнул ложкой о край тарелки, и Тайка вздрогнула.
— Ну-у-у…
— Не занималась. Я так и знал.
— Вообще-то занималась. Пару раз. А потом как-то все завертелось… — она опустила взгляд, рассматривая носки кроссовок. — Ой, деда, ты же столько всего пропустил! Знаешь, Радмила расколдовалась!
— А учительнице ты тоже скажешь, что ничего не выучила, потому что Радмила расколдовалась?
Тайка закатила глаза и сунула зеркальце в карман.
— Нет, но…
— Послушай меня, — перебил ее старик. — Я твоей бабке обещал, что буду за тобой присматривать? Обещал! Что же ты меня подводишь? Все эти волшебные штучки — дело, конечно, хорошее. Но о реальной жизни тоже нельзя забывать. Не может же она состоять из сплошного волшебства.
— Знаю… — У Тайки вспыхнули щеки. — Я все выучу, честно-честно. Давай не будем об этом сейчас, пожалуйста.
— Твоим друзьям в школу-то не надо, — дед Федор словно не услышал ее просьбу. — И в институт не им потом поступать. Я же не говорю: совсем забудь к ним дорогу. Но лучше бы тебе появляться у них пореже. Хотя бы в сентябре, пока не привыкнешь к новому расписанию.
— А потом поздно будет. Яромир с сестрой скоро уйдут…
Она горько вздохнула, а дед Федор вдруг насторожился:
— Уйдут? Никак вязовые дупла опять открылись?
— Пока нет, но скоро наверняка откроются. Теперь, когда Радмила в полной силе, они мигом Кощеевича поймают. А я потом всю жизнь жалеть буду, если просто в сторонке постою.
Старик со стуком поставил опустевшую тарелку на тумбочку.
— Вот что, Таюша, выброси эти глупости из головы. Ты свое дело сделала, а дальше — их проблемы. Ну сама подумай: они дивьи люди, мы им не чета.
От этих слов у Тайки в горле опять возник горький ком. А только, казалось, от него избавилась…
— Между прочим, я теперь тоже воительница! Радмила так сказала.
Она думала: вот дед удивится! Но тот только отмахнулся с досадой:
— Тьфу! Заморочили они тебе голову. Какая из тебя воительница? Тебя ж, прости господи, ветром сдувает, пигалицу. Таисья-то в твои годы помощнее была — и то на рожон не лезла. Опасное это дело. Да ты и меч-то не подымешь…
— А вот и подниму! — От обиды у Тайки задрожали губы; она сорвала с шеи подвеску и сунула деду под нос. — Вот, взгляни!
Тот сощурил подслеповатые стариковские глаза и вдруг рассмеялся:
— Ну, такой-то и я подниму. Что же, выходит, я тоже теперь воитель? — Он протянул руку, взял цепочку и принялся крутить кулон, рассматривая его со всех сторон.
— Это не просто меч, а Кладенец, между прочим. Он и большим может стать, — Тайка шмыгнула носом.
Пушок спрыгнул с подоконника, на мягких лапах прошел по ковру и потерся о ее ноги, утешая. Только поэтому она и не разревелась.
— Ладно-ладно, верю, — проворчал старик. — Если ты говоришь, значит, так оно и есть. Он теперь твой, что ли?
— Не совсем. Радмила попросила пока сохранить его у себя. Она потом заберет.
Дед Федор вздохнул:
— Ох, не нравится мне все это. От чужих волшебных вещей добра не жди — это мне еще бабка твоя говорила.
— А мне она ничего такого не говорила, — Тайка опустила руку вниз, и Пушок ткнулся носом в ее ладонь.
Кажется, один коловерша ее и понимал…
Дед Федор пожевал губу, положил подвеску на край тумбочки и продолжил:
— Боюсь я за тебя, Таюша. Сердце вон не на месте — слышь, как колотится? Отдала бы ты эту штуковину Яромиру, пускай он для своей сестры сам припрячет. Так оно безопаснее будет.
Тайка сжала кулаки так резко, что Пушок, крутившийся под ногами, аж отпрянул.
