Когда Таркер не спустился к завтраку, я не обратила внимания. Его пустующий стул во время ужина и робкое пояснение Баррета, что «милорд плохо себя чувствует», уже заставили занервничать. А уж появление в моей спальне близнецов поздно вечером и вовсе вынудило забить тревогу.
— Ладно, что случилось? — спросила я и отложила в сторону книгу, которую читала перед камином.
Хлоя вытянула шею, рассматривая обложку, и я, усмехнувшись, повернула ее, чтобы девочка прочла название, гласящее «Ведьмовство и лечение травами».
— Папе плохо, — пасмурно сказал Томас.
Он, понурившись, опустил голову. При этом его рука сжимала руку сестры, и было непонятно, кто кому оказывает поддержку, потому что Хлоя выглядела непривычно тихой. Даже блеснувший в глазах интерес при виде незнакомой книги погас, не успев толком разгореться.
Я поднялась с кресла. Чтение придется отложить на потом.
— Идемте.
Детей явно удивил такой простой и быстрой ответ, но они с готовностью устремились к порогу. Я набросила на ночную рубашку (время было уже позднее) плотный теплый халат и тоже вышла в коридор. Правила приличия по-прежнему казались чем-то незначительным и даже забавным.
Перешагнув порог спальни Таркера, я поморщилась от запаха болезни, ударившей в нос, а затем обнаружила ее источник — владельца комнаты, без сознания лежащего на огромной кровати с поднятым балдахином. Хлоя бросилась к отцу и взяла его за руку. Томас остался стоять на месте, и я чувствовала, каких усилий ему это стоило.
Я сглотнула и осторожно прошла по темно-синему ковру, чтобы опуститься на край незастеленной постели. Мельком я оценила лаконичность обстановки. Здесь не было ничего лишнего, каждая вещь находилось на своем месте. Холодные обои соседствовали с теплом светлого дерева, из которого была изготовлена мебель, а мелкие детали вроде картины на стене или каминных часов добавляли уюта.
— Давно он в таком состоянии? — тихо спросила я.
Хлоя не ответила, лишь сильнее вжалась в неподвижную руку отца.
— Мы не знаем, — тихо сказал Томас. Он стоял за моей спиной, и говорил ровно. В эту минуту он напомнил мне Таркера. — Днем он был еще в себе, но после ужина мы застали его уже таким.
— Обычный лекарь не поможет, — всхлипнула Хлоя. От вида ее слез, которые она вытирала рукавом, мне стало страшно. — Тут нужна магия.
— Мы думаем, у него инициация, — прошептал Томас. — Но какая-то не такая…
Я вздрогнула и перевела взгляд на мертвенно-бледное лицо Таркера. Мне вспомнились его слова о том, что мой совет пришелся кстати. Что он имел в виду?
— Что такое инициация? — вслух спросила я.
— Соединение с драконом, — пояснил Томас. Было непривычно видеть его в роли парламентера. — Но обычно инициация происходит после первого оборота.
— Что-то не так, — согласно буркнула Хлоя и потерла покрасневшие глаза.
Я разделяла ее мнение. Едва прикоснувшись к Таркеру, я тут же отдернула руку: он излучал жар, как печка, но цвет его кожи оставался белым. Я позвала Коша, но ответом мне стала тишина. Тогда я накрыла ладонь Таркера своей и, прикрыв глаза, сосредоточилась. Пальцы тут же закололо чужой болью, и мне пришлось напрячься, чтобы прорваться сквозь нее. Действуя где-то интуитивно, где-то на основе тех отрывочных знаний, что я успела почерпнуть из книг, я смогла заглянуть внутрь проблемы. Под телесной оболочкой Таркера скрывался огонь дракона, и именно сейчас он разошелся, свирепствуя и снося все на своем пути. Возможно, если бы это произошло в более молодом возрасте, как сказал Томас, то все бы обошлось одной ночью сильной лихорадки, даже вмешательство лекаря бы не понадобилось. Но в этот раз я понимала, что так легко отделаться не получится. Нужно было немедленно сбить температуру и немного притушить внутренний огонь, пока тот попросту не уничтожил физическую оболочку.
Я втянула носом воздух, набираясь смелости. Уверенности, что я справлюсь, не было. Взгляды детей сбивали с толку, и я решилась.
— В моей спальне в ящике стола лежат цветы лаванды и листья мяты. Измельчите их и принесите мне.
Не сговариваясь, близнецы кивнули и так быстро исчезли за порогом, что я и глазом моргнуть не успела. Я действительно начала изучать травы, но сейчас они были бессильны. Зато на какое-то время смогут занять детей.
Нервно размяв кисти, как хирург перед операцией, я несмело положила руки Таркеру на грудь. Что ж, будем надеяться, что у меня получится. Должно получиться.
Я прикрыла глаза и провалилась в обжигающую пустыню. Мне казалось, что моя кожа сейчас расплавится от нестерпимо жарких лучей солнца. Ощущения были такими яркими, что пришлось напомнить себе, кто я и что делаю. Впервые во время лечения я соприкоснулась не только с телом, но и с душой пациента. Наверное, потому что в этот раз болела именно она.
