— Любой, даже самый безобидный дар, может быть направлен во зло. Всё зависит лишь от волшебника и его помыслов. Ментальный дар может губить, а может исцелять души, прогонять безумие. Магия земли может взращивать урожай, что накормит голодных. А может прорастить цветок, губящий всё живое…
Я видела, как выражение лиц некоторых эльфов, смотрящих на меня, изменилось. Не думаю, что их тронули мои слова, но они вспомнили и о полезных сторонах ментальных сил.
— Принцесса Килтис пошла неправильной дорогой — использовала свои силы во зло. К счастью, она ещё молода. У неё есть шанс исправить свои ошибки…
Положа руку на сердце, я не верила, что она исправится. Я могла представить её бешенство, когда Килтис очнётся и узнает, что я пощадила её. Принцесса этого не простит.
Но я не собиралась учитывать её чувства. Великодушие по отношению к врагу поможет мне чуточку исправить ситуацию и не сделать Ольмильяра своим личным врагом и врагом Альвэйра. Эльфы оценят, что я не воспользовалась шансом отомстить избалованной девчонке. Нужно показать, что я, пусть и человек, но морально более зрелая и великодушная, чем Килтис.
— Поэтому я согласна на бессрочное изгнание принцессы из ущелья. Если оставшееся ей время, отмерянное богиней, она проведёт в заботе о нуждах своего народа. И употребит свой дар на пользу.
Если говорить попусту, я предлагала сослать её на побережье, чтобы там, с помощью магии земли Килтис занималась выращиванием урожая. Могу поспорить, она предпочла бы смерть. Но существовала маленькая вероятность, что труд на благо других всё же поможет ей стать лучше…
***
Моё тело сотрясала дрожь, когда мы покидали замок короля. Я не столько страдала от холода и голода, сколько от эмоционального истощения. Трудно было поверить, что всё произошедшее не сон. Что все вокруг знают, кто я, но я всё ещё жива и есть те, кому я не безразлична и без всяких внушений…
Альвэйр подал мне руку, чтобы я могла опереться на него, а он сам внимательно посмотрел на Кэлеана, сопровождающего нас.
— Ольмильяр был сам не свой, — заговорил темноволосый эльф. — Весь сегодняшний день он вёл себя слишком опрометчиво. Это странно даже для него. Даже, если дело касается Килтис.
Я не могла не согласиться с мужчиной, но слишком устала, чтобы вымолвить хоть слово.
— Это так. На него не похоже, — Кэлеан помрачнел. — Пожалуй, я останусь и узнаю, в чём дело. Чувствую за собой вину, что все эти годы отдалялся от него. Это было ошибкой.
Мне хотелось сказать Кэлеану, насколько я благодарна ему, но он остановил меня лёгкой улыбкой.
— Не стоит слов. Пожалуй, это было даже слишком просто.
Распрощавшись с эльфом, Альвэйр оседлал своего коня и подал мне руку. Не сразу я поняла, что он предлагает мне сесть к нему.
— Вы устали, моя леди, — в голосе мужчины мне послышалась лёгкая ирония. — Боюсь, как бы вы не свалились со своей лошади.
Неуклюже взобравшись на высокого коня, я села перед мужчиной, а он обхватил мены руками и вял в руки поводья.
Оставшуюся дорогу до дома я не запомнила, мгновенно погрузившись в сон. Лишь сквозь дрёму чувствовала тепло чужого тела и гулкий стук сердца.
***
Рыжеволосый эльф стоял на мосту и смотрел на отдаляющийся конный отряд. Его острый взор видел бледное лицо девушки, прижавшейся к плечу Альвэйра. Гарэн видел, как лорд осторожно коснулся лица Эльрис, чтобы поправить пепельную прядь, выбившуюся из копны.
Лорд Дома гроз удовлетворённо улыбнулся.
— Это не похоже на Ольмильяра — так торопиться с обвинениями, — раздался голос позади него.
Появление Кэлеана не было для эльфа сюрпризом. Гарэн один из немногих в ущелье, кто обладал редчайшим даром предвидения. И нравилось это ему или нет, он знал многое из того, что произойдёт.
Мужчина безмятежно улыбнулся жрецу:
— Не виноват, что он неправильно понял мои слова. Я всего-то сказал, что если созвать суд в ближайшее время, то всё пройдёт очень легко. Никто не говорил, что легко для него.
Это было откровенное лукавство. Гарэн прекрасно знал, что каждой собаке в ущелье известно о его прирождённом даре. И потому каждый эльф придавал особое значение его словам.
— Странно, что ты вмешался. Это запрещено, ты же знаешь, — начал увещевать его Кэлеан. — Когда ты успел настолько проникнуться симпатией к Эльрис, чтобы нарушать правила?
— Мне она нравится, но старался я не ради неё. А ради будущего, — ответ рыжеволосого был туманным. Впрочем, иного от него никогда ждать и не приходилось.
— Я говорил с Ольмильяром. Король сейчас разбит. Он был уничтожен в собственной игре.
— Только не говори, что жалеешь его! — рассмеялся лорд Дома гроз. — Я-то тебя знаю. Эльфа бессердечнее отыскать трудно. К тому же… я уже чуть-чуть утешил правителя. Сказал, что для того, чтобы в будущем у него появилась королева, Альвэйр и Эльрис должны быть вместе.
— У них не может быть детей! — возразил жрец, поняв слова провидца однозначно.
— А я про детей ничего и не говорил… Но что важнее. Сходил-ка бы ты к его менталисту? Не думаешь же ты, что лишь я подпортил Ольмильяру сегодняшнюю игру?
Альвэйр проводил меня до комнаты и отправил отдыхать.
