Когда я скользнула на кровать, нависая над ним, позволяя волосам пепельной волной упасть вокруг нас, с его губ сорвался судорожный вздох. Мои пальцы коснулись бледной по-мужски твёрдой груди. Руки задрожали, стоило подушечкам заскользить по гладкому совершенству его кожи, что искажали лишь плотные узлы и линии старых шрамов. Я чувствовала сумасшедшее биение сердца под моей ладонью — он не хотел, чтобы я останавливалась.
Его пальцы дрогнули, но Альвэйр сдержался, не сжал мои бёдра руками, хотя жаждал этого более всего на свете. Я улыбнулась упрямству эльфа и склонилась ниже, к его лицу. Взглянула в чёрные зеркала глаз и огладила сильные плечи, ощутив, как моя дрожь предвкушения смешивается с его…
Никогда ещё и ни над кем я не ощущала такой власти. Ни в тот миг, когда бродила в чужих душах на нитях магии, ни в тот, когда повелевала дикой волшбой. Я упивалась ей, потому что в этот миг Альвэйр принадлежал мне. Я видела это по его взгляду, полному тёмной страсти, которую он не желал выпускать из себя.
Внезапно мне стало стыдно. Я закрыла лицо руками, чтобы он не видел мучительную вину и страдание, что зародились в душе.
Разве я чем-то отлилась от них — Килтис, Глорейлы и других бесчисленных эльфиек, которые желали получить его в свой распоряжение? Которые точно также пробрались бы к нему в комнату.
— Прости, — едва слышно сказала я и заставила себя отстраниться.
Альвэйр не услышал моего извинения. Резкий рывок, и он садится, прижимая меня к себе. Горячие руки скользят по лодыжкам и устремляются выше, сминая складки ночной рубашки.
Почти до боли пальцы сжимают бёдра, заставляют развести ноги в стороны, прижаться к нему всем телом. Чужое дыхание согревает шею. Будто опьянённый, мужчина судорожно вдыхает аромат моей разгорячённой кожи.
Этот лишь миг смиренного затишья. Пути назад нет.
Он подминает меня под себя. Прижимается с такой силой, что даже через одеяло и ночную сорочку я остро чувствую его твёрдость и нетерпение.
Остатки связных мыслей улетают в ночное небо, а вместе с ними и ментальный щит. Желание мужчины заполняет меня до дна. Оно смешивается с моим предвкушением неизведанного и возвращается к Альвэйру с удвоенной силой, а потом снова устремляется ко мне.
Стон срывается с губ, но я не в силах понять, с чьих — моих или его. То, что мы чувствуем в этот миг, почти невыносимо. Настолько сильная потребность в прикосновениях и бесстыдных ласках друг друга, что она сродни тяге к дурману.
Ткань ворота сорочки трещит, не выдерживая напора, он спускает её с меня единым движением и припадает губами к груди. Прохладный шёлк чёрных волос опадает на мою кожу. Я выгибаюсь от острого восторга, от желания обернуться в него, как в одеяло, чтобы терпкий запах мужчины был везде.
Остатки одежды мы срываем друг с друга почти с яростью, опьянённые нашими чувствами, усиленными ментальной магией во сто крат. Руки обхватывают мои бёдра, в нетерпении притягивают к себе…
Внезапно в море яростного желания и восторга появляется тень — мрачное удовлетворение и огромное чувство вины. Оно разрастается из груди Альвэйра, я вскидываюсь, понимая, что что-то не так.
Но поздно.
Резкий толчок, и меня пронзает острая боль от ощущения чужой плоти.
Мужчина вскидывает глаза, залитые расплавленным золотом. Чужие, незнакомые глаза.
Не Альэвэйр.
— Как хорошо…, - задыхаясь, стонет он, проталкивая себя всё глубже и глубже. Оцепенение и боль поглощают тело, растворяя былую страсть. Где-то на дне поднимается дикая магия… но не для того, чтобы защитить меня! Её торжество и восторг от того, что задуманное удалось, почти сводят с ума. Я понимаю, что предана ею.
Была предана задолго до того, как прибыла в ущелье.
Незнакомец в теле Альвэйра делает ещё несколько толчков и, словно вспомнив о чём-то, прокусывает свой указательный палец и кровью наносит мне на лоб незнакомый знак.
Привкус магии остаётся на моём языке. Я чувствую как вокруг вьются вихри дикого, древнего волшебства, частью которого мне предстояло стать.
Он двигается медленно, будто смакуя каждый миг украденной близости. Наслождаясь, давно позабытым чувством плотского восторга. И хотя для него наше соитие — лишь необходимость, огромная жажда тепла чужого тела заполняет его без остатка. Он почти забывает, зачем всё это творит…
Златоглазый склоняется, не прекращая своего мучительного танца во мне, и с нескрываемым наслаждением шепчет на ухо:
— Видят боги, я не хотел забирать ваш первый раз. Затаился, чтобы не мешать сближению. Я занял бы его место, после того, как вы насладились бы друг другом вдоволь. Но время на исходе, а ты и Альвэйр слишком медлительны. Я не могу больше ждать. Иначе будет поздно. Быть может, уже поздно.
В голосе его я слышала горечь и решительность.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду! — мои руки упёрлись ему в грудь. Но тело Альвэйра слишком сильно, дикая магия мне не помощник, а ментальную силу я использовать не в силах из-за мешанины собственных чувств.
