Эстер вела Эдвина по лесу, называя направление, и прошло не так много времени, прежде чем я отчетливо ощутила, как кто-то смотрит на меня. Я обернулась в сторону, с которой чувствовалась угроза, и успела заметить краем глаза человеческую тень. Стоило моему вниманию коснуться хрупкой структуры, как силуэт тут же исчез.
– Эдвин, я видела фантом, – предупредила я.
– Мы еще не пришли, – проговорила Эстер.
– Далеко находится Нилс? – спросил Эдвин.
– Я не знаю, – только и смогла ответить девочка, прислушавшись к себе. – Он ближе, чем был, когда мы летели.
Путь продолжился в нарастающем напряжении. Лес вокруг жил своей жизнью, шуршали мелкие зверьки и птицы, но чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось вокруг живого звука, и в конце концов остался только шум сухих ветвей, бьющихся друг о друга на ветру.
Я призвала свет, чтобы разогнать обступивший нас мрак: он не мог быть творением природы. Эдвин остановился и опустил Эстер, я и Томас встали рядом, зажав девочку между собой.
Стоило нам занять позиции, как Сирил показал себя.
Его бледный мерцающий силуэт возник перед нами безмолвным видением.
Я обратилась к пространству, надеясь выискать, где прячется тепло настоящего тела Сирила, но кругом не было ни одной живой души кроме нас четверых. Покосившись на Эдвина, я увидела, что он озадачен не меньше.
Сирил не собирался рисковать своей жизнью, он оставил нас довольствоваться трусливым фантомом. Что ж, разве мы могли ждать иного?
Призрак развернулся и пошел прочь, поманив нас рукой.
– Нилс там, – проговорила Эстер, указывая в сторону, куда уходил силуэт. Мы двинулись следом.
Стоило призрачному телу пересечь невидимую границу между деревьями, как в темноте перед нами открылось новое пространство, где мы с Эдвином немедленно почувствовали присутствие жизни – без сомнений это был Нилс. Мы ускорили шаг.
Призрак вывел нас на залитую серебристым светом поляну. Краски, казалось, испарились из этого места, оставив лишь черно-белые тени, которые размывали формы предметов, как на старых гравюрах. От одного взгляда на замершую траву бумажного цвета и на неподвижные деревья голова кружилась. Мертвый воздух не шел в легкие. Все чувства сопротивлялись открывшемуся пространству, но по привычке продолжали воспринимать его как настоящее, стараясь отыскать связи там, где талант Сирила сплел их подобие.
Чем бы ни было это место, оставаться здесь надолго было нельзя.
Посреди поляны возвышался обелиск. Его безупречные тонкие грани контрастировали с неуклюже вымазанным миром, а черные символы, выточенные в породе, напоминали жирные иероглифы. Я узнала их не сразу: слишком много прошло времени с тех пор, когда я в последний раз видела подобное. Когда же я поняла, что перед нами, из груди против моей воли вырвался стон.
У подножия обелиска лежал Нилс, его шею, руки и ноги сковывала толстая цепь, уходящая в недра изрезанного символами крови камня.
Сирил, конечно же, был готов к встрече. Возьми мы с собой целую армию колдунов и тысячи воинов, они не смогли бы снять с Нилса эти оковы, Сирилу даже не нужно было следить за исполнением своего жестокого плана. Возле Нилса лежали еще одни кандалы, на темнеющем в траве ошейнике зияет натертый внутренний шип – молчаливое требование, необходимое для исполнения.
Эстер бросилась к юноше, я схватила ее за руку, но она вырвалась, покатилась по земле кубарем и все-таки добралась до брата. Как только ее трясущиеся руки коснулись лица Нилса, он очнулся и застонал.
– Эстер, ты все-таки здесь?… – тихо проговорил он, с трудом задерживая на ней мутный взгляд. Потом он заметил нас и на его лице отразилось такое облегчение и счастье, какое могло быть только у обреченного на казнь, которого в последний момент миловали.
Как и все в этом противоестественном месте, Нилса покрывала бумажная бледность, его изорванный костюм с чернильными следами крови и разбитые руки говорили о том, что он бился до последнего, прежде чем оказаться прикованным.
– Эдвин, тебе известно, что это такое? – спросила я, опустившись возле юноши и осматривая его.
Нилс закрыл глаза, только неровное дыхание и изогнутые от напряжения брови говорили о том, что он в сознании и все еще чувствует наше присутствие.
– Я не знаю, как он создал это место, – проговорил Эдвин, дотрагиваясь до обелиска и исследуя его структуру. – Но здесь действуют далеко не все известные нам законы, любая магия может быть опасна и непредсказуема.
– Чего он хочет от нас? – спросил Томас. Он опустился над обессиленным телом сына и взял его за руку.
– Жизнь за жизнь, – ответил Эдвин, подняв голову и внимательно изучая надписи. – Оковы Нилса откроются только когда Эстер окажется во вторых. Они требуют единой крови.
– Выходит, любой из нас может занять это место? – спросил Томас, с усилием поднимая ручные кандалы.
– Со стороны Сирила странно не предусмотреть такое, – заметил колдун. – Хотя…
Он задумался, а потом вдруг кисло улыбнулся.
