Отставив бутылку в сторону, пират медленно подошел ко мне и ласковым движением руки приподнял голову. Я по-кошачьи погладилась о его ладонь — теплую, немного шершавую из-за постоянной работы. Даже думать не хочу, что эта гадкая сирена могла утащить моего Илая в море.
— Я помню, — вдруг тихо сказал он.
— Что?
— Когда ты поцеловала меня. Я как будто бы ненадолго проснулся и увидел тебя — стоящую в розовом свете, такую решительную. Иногда ты заставляешь меня чувствовать себя слабым рядом с тобой.
— У меня просто есть некоторые привилегии, — так же тихо ответила я, качнув головой.
— Такая, например?
И, повалив на кровать, Илай поцеловал меня — на этот раз не только осознанно, но и чувственно. И я, разумеется, ответила — потому что тоже очень сильно этого хотела. Опираясь одной рукой на кровать, другой пират ласково погладил мою щеку и заглянул в глаза.
— А знаешь, почему я проснулся от пения сирены?
— Мм?
— Потому что ничто не может быть сильнее моего желания вот так вот смотреть на тебя.
И как бы не хотелось мне продлить этот момент, энергетическое перенасыщение давало о себе знать. Я очень быстро уснула, но так и не сумела побороть бешеный стук своего сердца: тело работало на износ.
Отношение ко мне на корабле изменилось. Может, новенькие увидели мой потенциал, а может, им всем было просто стыдно. Ведь я, девчонка, спасла их от прыжков за борт. Если так подумать, со стороны это выглядело действительно смешно и нелепо.
Быть может, не будь поблизости мужиков, мы бы с девчонками даже сдружились.
Девчонками… я не понимала, как относиться к произошедшему. К убитым мною магам (даже если косвенно, даже если у них был шанс спастись) теперь прибавились сирены — и они тоже мне снились. Да, это чудовища, но ведь осознанные — хотя бы в какой-то мере.
Стоило мне отправиться сперва от магического истощения, а потом от простуды, как я свалилась с магическим перенасыщением. Как говорится, если не спина, то…
Поэтому в течение всего следующего дня после неприятного инцидента я приходила в себя. Шатаясь по кораблю от безделья, общаясь то тут, то там, решила навестить Илая в каюте (он, кажется, читал) — и нашла его непривычно задумчивым. Кажется, мужчина сперва даже не заметил моего появления
Таким серьёзным я его еще не видела. Обычно он какой? Неизменно улыбчивый и создающий впечатление совершенно невозмутимого человека. Нет, конечно, в нашу первую битву Илай был серьёзным и максимально собранным, но ведь и сейчас не драка. Поэтому было очень странно видеть его столь серьёзным, даже почти подавленным, при чтении каких-то писем, вытащенных из стоящего рядом сундучка — поняла это по открытой крышке.
— Что делаешь? — с обычной непосредственностью спросила я, подходя ближе.
Только теперь Илай меня заметил и как-то очень устало потер переносицу.
— Клэр, я немного занят.
— Обычно ты делишься со мной своими делами. Секреты?
— Да.
От неожиданности я замерла возле его стола.
— Не знала, что у тебя есть от меня секреты.
Илай перевернул письмо обратной стороной и поднял на меня тяжёлый взгляд. В нем не было раздражения, скорее усталость, но все-таки между нами повисло какое-то напряжение.
— Клэр, я очень рад, что ты хорошо себя чувствуешь и даже почти не бьёшь никого током, но развлеки себя, пожалуйста, сама. — Кажется, мужчина очень старался выдавить из себя улыбку или нечто столь же дружелюбное, но улыбка эта казалась вымученной.
— Почему ты такой грубый?
— Я не грубый, я обычный человек, которого отвлекли от пребывания в одиночестве. Извини, что не могу подыграть тебе в твоем хорошем настроении. Хоть кто-нибудь здесь должен оставаться серьёзным.
— А я, по-твоему, несерьёзная?
— А ты бываешь серьёзной?
Я села на край стола, спиной к капитану, и уперлась ногой в свободный стул. Хотелось нагрубить или съязвить, но сдержалась — хотя бы чтобы доказать, что я тоже могу быть серьёзной.
Разговор угрожал перейти в ссору, но и уйти я не могла, пытаясь понять «такого» Илая. Подавленного? Или обычного, до того, как он наденет маску жизнелюбия? Не хотелось думать, что тот Илай, к которому я привыкла, хоть сколько-нибудь фальшив.
А может, это я ребенок в наших отношениях. Я ведь даже видела, как искренне он пытается дружелюбным — чтобы не ранить меня, по крайней мере. Примерно так обычно и разговаривают с детьми.
— Ты не хотел мне такого сказать.
— Не хотел, — согласился капитан.
— Но почему сказал?
— Потому что у всех бывают плохие дни.
— У тебя плохой день?
— У меня была плохая ночь, а сейчас я просто… — Судя по звукам, Илай откинулся на спинку кресла и с тяжелым вздохом потер переносицу. — Не могу вырваться из плохих воспоминаний. А тут ты… сама жизнерадостность.
— Ты думаешь, что я веду себя по-детски?
— Нет, ты мне очень нравишься такой, какая есть. Но сегодня я не могу разделить твои чувства.
Это было честно. И я ценила прямоту Илая.
Развернувшись, снова осмотрела его рабочий стол.
— Позволишь?
Легкий кивок.