— Да, к вам была приставлена Рамилия, — несмело подтвердила Рела.
— Ревен приносила королю еду и часто была в его комнате, — качнула головой Олин, поддерживая Никандра.
— Она только пару раз вызвалась отнести еду, — заспорила Рела. — Я видела, как она просила об этом Рамилию. Та ей позволила, потому что тогда разрывалась между Госпожой и Его Величеством. Но служанки о короле докладывали Рамилии. Она же лично проверяла еду, вещи, которые доставляли, следила за пересменкой служанок, чистотой комнаты…
— Ревен сказала, что её ко мне Рамилия приставила. Она ей ещё разрешила рассказать мне правила замка, чтобы я тебе понравился, — теперь уже без боязни признался король. Ламия покачала головой.
— Рамилия не хотела нашего брака. Она отговаривала меня от него. Просила вообще с тобой не связываться.
— Но ей же выгодно было, чтобы мы не ссорились… — неуверенно пробормотал Никандр, вспоминая, что ему ответила Ревен на подобный вопрос.
— Чем это? Ей было выгодно, чтобы ты сидел в комнате и не выходил. Она боится проклятья. Она не хотела, чтобы ты бродил по замку. Мы думали ты по собственным наблюдениям меня выслеживаешь!
— Рамилия не хотела, чтобы мы понравились друг другу?
— Нет! — возмутилась Ламия. — Да ты ей не нравился! До тех пор, пока не стал защищать сына… Она просила меня не влюбляться в тебя. Она бы точно не стала рассказывать правила замка. Чем большим шутом ты бы выглядел в моих глазах, тем ей бы было приятнее.
— Если Ревен, рассказывая все о тебе, не выполняла приказ Рамилии, значит действовала сама? Она пыталась сделать так, чтобы мы чаще встречались, чтобы понравились друг другу? А потом рассказывала мне о твоей беременности, поддерживая мой интерес и рассказывая, как ты ждешь моего возвращения. Она напомнила мне о кораблях Салии, арестованных в Шеране… После того, как я сообщил тебе о том, что разрешил им отплыть, ты впервые мне написала, ещё поблагодарила… Она спрашивала через письмо, когда я вернусь…
— Где она? — перебил короля Вар грозно, следя за те, как вытягивается лицо королевы при словах мужа.
Ламия пожала плечами. Рела и Олин её поддержали.
— Кто-нибудь видел её около башни? — обернулась Ламия к девушкам. Олин покачала головой.
— Я прибежала уже после начала пожара. Ревен не видела.
— Я прибежала с вами, — кивнула Рела. — Тоже её не видела. Но я, если честно, не присматривалась.
— Я тоже не видела, — призналась Ламия, вспоминая кого замутненным паникой и истерикой взглядом смогла выцепить из толпы.
— Найти её надо быстро.
— Это только наши предположения, — заметил Никандр. — Доказательств нет.
— Составляй списки тех, кто знал, что Госпожа вышла из башни, — приказал следователь перепуганной и всё ещё зареванной служанке.
— Олин, пусть Нера составит списки тетушек, которые имели доступ к маслу, — приказала Ламия. — И что с Дараной?
— Она в соседней комнате. Как и у мужчин у неё ожоги на руках и ногах. Но не серьёзные. Заживут при правильном лечении, — отчиталась девушка, подходя к двери следом за следователем.
— Сопоставим списки. Ещё возьмем для сравнения тех, у кого обнаружили белый воск, — обратился Вар к королю уже с порога, перебивая девушку.
Ламия снова склонилась над еле дышащей Рамилией, продолжая сжимать губы от горя. Никандр снова поцеловал сына в висок. А тот положил голову на его плечо, сжимая развороты куртки.
Ночь снова выдалась не из легких. Стражницы тушили пожар в башне. Олин гоняла служанок между пострадавшими, обрабатывая раны. Ламия бегала между своей лабораторией и лазаретом, пытаясь спасти Рамилию. Она обработала её раны, и принялась шептать на них так же, как и на переломанную ногу Никандра.
Короля удалось уложить среди других пострадавших на кровать и обработать его раны. Вскоре он в обнимку с сыном заснул. Но Ламию тревожил точно также, как и Рамилия. Хотя их ожоги были не сравнимы, всё равно королева не могла сосредоточиться на управляющей, то и дело от неё отходя к спящим мужу и сыну и проверяя дышат ли они. На удивление Ратор в руках отца спал безмятежно, будто и не пережил кошмара накануне. А вот Никандру было тревожно, он хмурился и даже постанывал, чем не давал Ламии покоя.
— Госпожа, — тихо позвал её следователь Вар, заходя в лазарет с несколькими листами в руках. Ламия подняла на него вопросительный взгляд.
Она сидела рядом с кроватью Рамилии, опустив плечи и руки и глядя на изуродованное лицо женщины.
— Пожар потушили, — доложил мужчина.
— Ревен нашли?
— Нет, — покачал он головой. — Но из замка никто не выезжал. Найдём.
— Если она знала, где находятся тайные ходы, то знала и как выйти из замка через подземный, — заметила Ламия. — Я проверю их, — кивнула она, отходя от кровати Рамилии, окуная руки в воду, а затем подходя к Никандру и сыну.
Она положила руку на лоб мужа, убедилась, что жара у него нет и аккуратно подняла спящего Ратора, который тут же завозился во сне.
