— Нет ещё. Видимо, корабли были задержаны раньше, чем я отправила наших представителей в Шеран на разведку… Похоже, их задержал ещё бывший король. Мне кажется, Ратор узнал о нашей с Эрин и Мелен контрабанде, — поморщилась Ламия, упоминая и королеву Лемана. — Я с таким трудом наладила отношения с женой этого Ратора. И что теперь?
— Придётся налаживать отношения с новым королем.
Ламия устало вздохнула, снимая кожаные перчатки, а затем передавая их одной из стоящих рядом дам.
— Я с ним никогда не договорюсь. Леман граничит с Шераном, и у них недавно был какой-то конфликт — Эрин писала об этом. Если она не хотела в этом участвовать, то Никандр тем более не будет помогать умирающим от голода и болезней детям Лемана. По крайней мере, Ратор мне дал понять, что это не его забота и перевозить товары через свои земли и свой порт не позволит.
— Ламия, может, и тебе не стоит в это ввязываться? Всё-таки не наше дело…
— Я как представлю, что где-то умирают дети из-за слабости правителя, подобного моему отцу, так дурно становится. Кто в мире мужчин им ещё поможет, если не мы? — покачала головой Ламия, а затем кивнула на изгородь. — Как дела у моих малышей?
Дрессировщица с улыбкой повернулась к волкам, которые с интересом следили за каждым движением королевы.
— С переменным успехом пытаемся повторять команды. А то недавно у нас чуть не вышла неприятность, — сказала женщина, поджав губы неодобрительно, а затем пояснила в ответ на вопросительный взгляд Ламии: — Сердце кинулся на вновь прибывшего короля. Повезло, что Дарана была рядом — окликнула…
— И правильно сделал. Нечего тут шляться всяким королям, — неожиданно с улыбкой ответила Ламия, а затем направилась к изгороди, за которой находилась стая диких зверей.
Без защиты, без страховки она вошла в вольер и прикрыла за собой решётку, поворачиваясь к волкам. Дрессировщицы поспешно вышли за ограждение с другой стороны, оставляя королеву наедине со зверями. Женщины отступили в сторону от изгороди. Никандр, видя это, невольно напрягся, забеспокоившись за безопасность Ламии.
Она обошла стаю по кругу, а затем замерла перед самым крупным зверем — видимо, вожаком. Смотрела пристально ему в глаза, тот не отрывал взгляда от неё. Так продолжалось не меньше нескольких минут. Они стояли друг перед другом неподвижными статуями. Никандр переводил обеспокоенный взгляд с одной на второго, на свиту королевы в стороне. Девушки, как и он, вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит за изгородью.
Волк первым отвел взгляд и медленно склонил голову к земле. Следом за ним точно так же королеве друг за другом медленно поклонились и остальные.
Ламия наконец пошевелилась, переступая с ноги на ногу и откидывая назад полы плаща, чтобы присесть перед вожаком.
— Сердце, мой любимый мальчик, соскучился? — ласково, но в то же время твердо, без заискиваний поинтересовалась женщина, протягивая руку к волку. Тот медленно, настороженно приблизился и ткнулся в её ладонь носом, подобно собаке.
Никандр удивлённо продолжал следить за тем, как королева аккуратно дотрагивается до шерсти зверя, тот смотрит на неё, принюхивается, фыркает и пытается увернуться от её руки. Мужчине при каждом резком движении волка казалось, что он готов схватить Ламию за запястье клыками, а женщина даже не вздрагивала, как и не реагировала на то, что её со всех сторон обступают другие звери. Она дотронулась ещё до нескольких волков, кому-то дала понюхать себя. И выглядела среди них так же величественно, как ранее в обществе короля. Звери заглядывали ей в лицо, толкались и пытались поймать её взгляд, словно околдованные, очарованные.
Никандр считал, что Ламия играет с дикими зверями, дотрагиваясь до них, но вскоре понял, что это не так. Она осматривала их.
— Что с лапой у Черной? — поинтересовалась она грозно, обращаясь к женщинам-дрессировщицам.
— Порезалась где-то. Подступиться к ней не удается. Сердце не отходит от неё, — отчиталась та девушка, с которой по-дружески общалась королева. — Ламия, ты тоже не трогай её. Он кинется.
Никандр практически не видел, что происходит за изгородью, различал лишь выглядывающую черную голову королевы среди серого меха животных. Но по её грозному крику:
— Ламия! — обеспокоенно позвала дрессировщица, поднимаясь на носки, чтобы увидеть, что происходит.
Волки заволновались после грозного крика королевы. Послышался звериный рык. А затем Никандр увидел, как Ламия поднялась на ноги и начала продвигаться к изгороди. Она приоткрыла решётку и вытащила из вольера того самого большого волка. Тянула его женщина за загривок, как несмышленого щенка. Он вертел головой, рычал, огрызался, но напасть на неё не решался, хотя мог не только вырваться из слабого женского захвата, но и за раз перекусить её тонкое запястье.
Ламия вытолкала вожака по кличке Сердце за решётку, а затем обратилась к подруге.
— У неё нога кровоточит, надо обработать. Дай аптечку и чем перевязать, — скомандовала Ламия.
Девушка тут же кинулась к постройке, за которой прятался Никандр.
