Последнее было вряд ли выполнимо, потому что в отличие от королевы у Никандра это была первая свадьба. И даже не просто свадьба, а политический брак, от которого зависело очень много, а также, возможно, сделка с самой смертью. Конечно, он и волновался, и на месте сидеть спокойно не мог, и есть не хотел, и пить, и только и делал, что ходил по комнате взад-вперёд, повторяя в мыслях план возвращения трона Шерана и прогоняя мысли о ночи с королевой.
Незадолго до того, как стемнело, ему вернули уже готовый костюм, предупредили о том, что Госпожа проснулась и венчание состоится в полночь.
— Полночь? — возмутился Никандр. — Я думал на закате!
— Королева только проснулась, — испугалась крика мужчины Ревен, которая принесла ему новости. — Ей надо собраться…
— Я надеюсь, что венчание будет проходить хотя бы не на кладбище? — грозно, но с затаенным страхом, уточнил Никандр.
— Боги с вами! — ахнула Ревен. — Нет, конечно. В тронном зале.
— Отлично.
— Кто же свадьбу на кладбище играет? — покачала головой осуждающе женщина, выходя из комнаты и оставляя короля наедине с ухмыляющимся другом.
— А в полночь, значит, можно?! — возмутился Никандр, услышав бормотание женщины. — И что же это получается? Она ради меня свои ванны отменила? Втиснула в график свадьбу?
Ревен и служанки, толкаясь, выскочили за порог и закрыли за собой дверь, пока король закидывал их только вопросами, а не всем, что попадется под руку.
— Что ты улыбаешься? — переключил своё внимание на друга Никандр, когда женщины вышли, а он обернулся.
— Ты нервничаешь, — констатировал Фавий.
— Конечно, я нервничаю! Не каждый день женюсь на Ведьме, которая ради свадьбы даже свой ночной график не додумалась подправить. Где это видано — жениться в полночь? Нормальные люди в полдень женятся… А потом она ещё удивляется, почему о ней столько слухов ходит не только по Салии, но и за её пределами.
— Ты знаешь, с кем связываешься, — всё ещё с улыбкой заметил Фавий и Никандр провел ладонью по лицу, стараясь справиться с собственными разбушевавшимися эмоциями.
— Ну это только пока я соглашаюсь с её ведьминскими капризами, — более спокойно заверил король друга. — Поженимся и спать она у меня будет по ночам, как положено, одеваться будет нормально, согласно своему положению, и никаких мужиков встречать в ванной не будет! И гадючник этот женский я после свадьбы сразу разгоню. Убийцу поймаю и пусть хоть кто-то посмеет заикнуться о проклятье! Что ты смеешься? Не веришь?
— А ты-то в это веришь? — веселясь уточнил Фавий. — Этот гадючник до тебя стоял, при тебе стоять будет и, скорее всего, после тебя тоже.
— Вот увидишь: я наведу здесь порядок.
— Забыл о вашем с королевой договоре? Да тебя за порог выставят через месяц-два, — покачал головой Фавий.
— Посмотрим.
— Посмотрим, как ты пялишься на королеву, заглядывая ей в рот, и пытаешься изо всех сил понравиться? Так скорее она тебя научит спать днём и принимать гостей в ванной…
Никандр перевел на друга страшный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Но Фавий не испугался, а заливисто расхохотался.
— Заткнись, — посоветовал сквозь зубы король.
Они спустились в тронный зал незадолго до полуночи. Там уже собрались женщины: и гости, и подруги королевы. Тронный зал был украшен множеством белых цветов, тканями закрыли страшные головы монстров под потолком, кроваво-красный ковер заметили на золото-бежевый, свечи также поставили светлые, новые, служанки оделись в праздничные наряды. Играла негромкая музыка, женщины переговаривались между собой, но должного веселья и радости, которые должны были сопровождать свадьбу, всё равно не было. В зале витала траурная атмосфера, из-за чего у Никандра складывалось впечатление, будто он присутствует на собственных поминках.
Только около самой полуночи Рамилия объявила, что невеста спускается, и гости зашевелились, занимая свои места и выстраиваясь вдоль дорожки, которая вела от входа к алтарю. Никандр приблизился к женщине в рясе, обводя её все тем же неодобрительным взглядом. Для него было дико, что венчать их будет не мужчина-священник.
Священнослужительница ему по-доброму, ободряюще улыбнулась и он отвел взгляд, чтобы скрыть своё недоверие к ней.
И ровно в полночь музыка заиграла громче, дверь отворилась и в зал медленно, все так же плавно, словно не касаясь ногами земли, вплыла невеста.
Вопреки опасениям Никандра Ламия была, как и полагается, в белом, свадебном платье, с прической и букетом в руках. Вот только букет прикрывал намного больше её тела, нежели платье.
— Отвернись, — сиплым голосом потребовал король шёпотом. Фавий, который стоял за ним и к которому был адресован приказ, откашлялся, прочистив горло.
— Что?
— Отвернись.
— Как?
— Повернись к стене.
— Как ты себе это представляешь?
Никандр не выдержал и оторвал взгляд от своей невесты, чтобы обернуться к другу и развернуть того лицом к стене, несмотря на его сопротивление.
При виде своей невесты на свадьбе король испытал не радость и благоговение, а темный, вязкий гнев. Он даже не обрадовался тому, что в зале практически нет мужчин.
