Торжество намечалось знатное. Уже на следующее утро после разговора Ламии и Никандра в замок начали завозить продукты, цветы, ткани, ювелирные изделия. Через день стали съезжаться перепуганные гости — в основном жены, дочери и другие родственницы чиновников Салии, которые должны были засвидетельствовать брак королевы. Из мужчин, даже военачальников и министров, никто не рискнул перешагнуть порог замка, что не просто удивило, а поразило Никандра. Он не мог понять в чём дело: неужели все высокопоставленные мужчины Салии трусы?
Вновь прибывающих женщин встречала Рамилия, распределяла их по комнатам, следила за их удобством. Ламия же не выходила из своих подземелий даже ради приветствия. Узнавая о недавней смерти мужчины, женщины бледнели, а кто-то собирал вещи и в спешке покидал стены замка. На Никандра они смотрели с неодобрением и опасением, как на самоубийцу. От этих взглядов ему было ещё больше не по себе, чем от внимания слуг замка, когда он только прибыл.
Фавий в своём расследовании источника осколков в мороженом зашёл в тупик. Он и осмотрел кухню, и допросил с угрозами и криками каждую женщину, но никто ничего не вспомнил, все утверждали одно: ничего не видели, ничего не знаем. Даже сквозь слезы, трясущиеся от страха, допрашиваемые повторяли одно и то же. На кухне также было все чисто — Фавий её вверх дном перевернул, не побрезговал даже порыться в мусоре, но найти разбитую посуду, от которой в мороженое попали осколки не смог. А с учетом того, что самих осколков у него не было, как и любых других доказательств кроме слов друга, он не знал, что и думать о произошедшем. Поэтому жены и дочери чиновников стали для него новым источником информации.
— Ты говорил, что убийца, может быть, хорошо разбирается в ядах? — переспросил он Никандра на второй день после смерти Рита. Тот кивнул. — Я расспросил их о том, кто может хоть что-то в этом понимать. В основном все твердят: никто. Но были несколько женщин, которые предположили, что в зельях и ядах может неплохо разбираться Олин, раз она лекарша.
— Логично, — заметил Никандр, относясь к словам друга недоверчиво. Он не мог представить девочку-одуванчика, которая рыдала около постели Рита во время его болезни, хладнокровной убийцей.
— Да, я тоже так подумал, — согласился Фавий. — Даже внимания не обратил… Но сегодня разговорился с леди Тар, — назвал он имя одной из вновь прибывших дам. — Заметил, что она привезла с собой продукты. Спросил в чём дело, неужели она думает, что в замке её не накормят. Она заявила, что не хочет быть отравленной, как её муж, сын, сестра и племянник… Она утверждает, что их отравила королева Ламия. Якобы она перетравила немало людей и о ядах знает все и даже больше… Род Тар занимается торговлей, и эта леди утверждает, что для королевы они поставляют разную невидаль: ядовитых животных, змей, пауков, ящериц, странные растения, порошки, жидкости, причудливые колбы, трубки… Леди уверена, что королева изготавливает яды и ими травит всех неверных. В том числе ядами снабжает и своих верных солдат — лучниц.
— И именно поэтому они считаются такими смертоносными, — закончил за Фавия Никандр, а затем покачал головой. — Предположим, это правда. Но зачем Ламии травить меня? Ей свадьба нужна, как ты заметил. Вон как все забегали, — кивнул он на дверь, намекая на то, в какой суете и поспешности готовилось торжество.
— Да, но с королевой всё равно лучше быть настороже. Леди сказала, что она может убивать одним лишь прикосновением.
— А почему не взглядом? — поинтересовался Никандр любознательно и недоверчиво.
— Я тебе просто пересказываю то, что услышал, — проворчал друг. — Слуги в замке назвали только одного человека, который может что-то понимать в ядах — Олин, а чья она ученица? Правильно. Королевы… Не доверяй ей чересчур. Не несчастная она вдова, как ты считал. Уверен, трупов у неё на заднем дворе много не только по вине мифического проклятья.
— О том, что она не так проста, я уже и сам понял.
— Может, она сама придумала это проклятье, чтобы её непросто все боялись, но и чтобы прикрывать убийства? — предположил Фавий. — Сам подумай. Не пришёлся муж по нраву — на кладбище, чиновник неудачно пошутил — на кладбище, слуга ошибся — на кладбище…
Никандр задумчиво молчал, пока Фавий вглядывался в его лицо, пытаясь понять, что король думает по этому поводу.
— Вот в этих твоих словах намного больше смысла, чем в сетованиях на проклятье, — заявил он в конце концов. — Я и сам уже не раз думал, что Ламия сама убила и отца, и первых навязанных ей мужей… Но зачем ей убивать последующих, которых она выбрала сама, всё равно не понимаю. Зачем ей убивать меня?.. В конце концов, зачем ей убивать собственных детей?
