Ламия раздраженно фыркнула, топнув ногой, и направилась широким шагом к выходу, намереваясь сама покинуть короля. Однако, когда она проходила мимо, Никанр неожиданно перехватил её за талию, поднимая над полом. Ламия взвизгнула и задергалась в его руках.
— Не трогай! Поставь на место! Убью!
Она дергалась так сильно, что Никандр испугался её криков, ударов и поспешно выпустил из захвата, поднимая руки в знак своей безоружности. Ламия, отскочив от него на пару шагов назад, обернулась и обожгла взглядом.
— Не. Смей. Больше. Так. Делать, — медленно, с угрозой проговорила она. — Ещё раз применишь ко мне силу, я тебя собственноручно похороню.
— Ты умеешь копать могилы?
— Проверь!
Никандр качнул отрицательно головой.
— Спасибо, верю на слово. Хорошо, больше так делать не буду. Но тебе не кажется, что слишком много слов про мою смерть сказано в первое брачное утро? — миролюбиво поинтересовался он. Ламия снова фыркнула, а затем провела руками по волосам, перекинутыми вперёд через плечо, словно пыталась успокоиться.
— Уходи, Никандр, — вновь повторила она.
— Ну уж нет.
— У нас договор.
— У нас договор на брак и ребёнка, в нём и слова не сказано о том, что я должен сидеть взаперти, трястись от страха и являться к тебе в покои по приказу. Черт, да это даже звучит отвратительно! Хочешь к себе уважения, так же относись и ко мне. Я предпочитаю считать себя твоим мужем, пусть даже и с целью потомства, а не быком-осеменителем.
— Наш договор не будет выполнен, если ты умрёшь. Это необходимость, а не оскорбление.
— Ну так, если я умру, не только ты не получишь своё, но и я, — резонно заметил он. — И если мне суждено умереть, то можно я сам решу, как хочу провести последние дни, — заискивающе попросил он, медленно приближаясь и пытаясь заглянуть ей в глаза, которые она старательно отводила.
— Нет, это неправильно. Ты должен уехать отсюда живым, — упрямо заявила она, но уже не так решительно, как прежде. — Уходи.
— Уехать или уйти в мир иной, но можно я буду счастлив, — попросил он, несмело касаясь её щеки и поворачивая лицом к себе.
— Уходи, — прошептала она уже через силу.
— Нет, — настойчиво ответил он, склоняясь к её губам и дотрагиваясь до них нерешительно, не зная какой ждать реакции. Ламия не ответила, он медленно поцеловал её в щеку и снова тронул губы.
Королева прерывисто выдохнула, отпустила волосы, обняла его за плечи и поцеловала в ответ.
— Я сейчас открою дверь Рамилии, чтобы она её не выбила, а ты подождешь меня в спальне? — спросил через несколько минут, когда Ламия уже полностью успокоилась, хотя и всё ещё сомневалась в своём согласии с его решением.
— Если она меня не увидит, то не только дверь выбьет, но и тебя прибьет, — улыбнулась невесело королева.
Никандр всё ещё нерешительно выпустил её из объятий и распахнул дверь, в которую всё это время продолжали биться и Рамилия, и девушки, крича проклятья и требуя выдать им Госпожу немедленно. На пороге комнаты выстроились не только служанки, но и стражницы, возглавляемые Дараной.
— Что за сборище? — раздраженно поинтересовалась Ламия, опережая Никандра. — Вон отсюда, — кивнула она главе охраны. — Рамилия, распорядись, чтобы нам в покои подали завтрак. Остальные, заходите, я хочу умыться, в конце концов! — грозный взгляд достался и Никандру. — А ванну мне принять тоже нельзя?
— Так не полночь же, — усмехнулся он весело. — А в полночь можем и вместе принять.
— Ещё чего не хватало, — фыркнула она, развернулась и направилась в спальню. Следом за ней засеменили служанки, две из которых схватили кувшин с водой и таз со стола и одарили Никандра такими же недовольными взглядами, как и их Госпожа.
— Да-а, — протянул король, переводя взгляд на застывших на пороге Рамилию и Дарану. — Трудно мне здесь будет.
Глава охраны весело хмыкнула и повернулась к своим стражницам, а управляющая осуждающе покачала головой.
В следующие несколько недель Ламия и Никандр заново узнавали друг друга и, несмотря на нерешительное сопротивление королевы, становились ближе. Так Никандр узнал, что у его жены невероятно заливистый, заразительный смех. Именно смех, а не насмешка или злодейский хохот, которые он слышал ранее. Ему нравилось её смешить, рассказывая истории из своего военного прошлого, а ей — слушать о других королевствах, народах и их быте. Никандру импонировало её неугасающее любопытство, а она, не скрываясь, завидовала его путешествиям.
