Прошло несколько часов, прежде чем появились первые новости. Из замка к стене подбежала перепуганная личная служанка Госпожи Рела. Она и доложила о произошедшем.
Дарана тут же дала приказ и ворота через несколько минут были распахнуты перед дремлющими мужчинами.
— Вы не шутите? — весело поинтересовался Никандр, направляя коня к воротам. Однако, заметив вышедшую им навстречу Дарану, улыбаться тут же перестал. — Что такое?
— Случилось страшное, — покачала головой женщина. — Госпожа приказала вас впустить.
— Что? — напряженно спросил Никандр, спрыгивая с коня и тут же, словно заколдованный, подворачивая ногу. — Черт! Что-то с Ламией? Она жива?
— Я не знаю. Мне приказано впустить вас и ждать Рамилию.
— Не буду я её ждать, — возмутился Никандр и направился к замку, прихрамывая и не обращая внимания на оскалившихся волков, которых от мужчин отгоняли стражницы.
Никандр как раз начал подниматься на крыльцо замка, когда двери распахнулись и все вокруг сотряслось от отчаянного детского крика. Мужчина так испугался этого звука, что замер на месте, поднимая голову к спускающейся к нему навстречу Рамилии, которая сжимала в руках ворох пеленок.
— Вот. Забирай, — скомандовала управляющая, толкая ему в руки орущий сверток. Никандр попытался отступить, но управляющая схватила его за рукав рубашки. — Держи — я тебе сказала. Сейчас уронишь!
Испугавшись последней угрозы, Никандр подставил руки и сам забрал ворох пеленок из рук управляющей, прижимая к себе.
— Что с ним? Он болен? — взволнованно спросил мужчина, пытаясь в неаккуратном ворохе пеленок и одеял найти ребёнка. Увидел следы крови и испугался ещё сильнее.
— Не каркай, — возмутилась женщина. — Здоровый, слава богам.
Когда она это сказала, он как раз отрыл маленькое, красное от напряжения тельце, тут же прикрыл его обратно одеялом, оставляя видимым только личико. Он был крохотный, красный, мокрый, ещё даже не вымытый и с трудно различимыми чертами лица из-за крика.
— Тшш, — прошептал Никандр, вспоминая, как успокаивал племянников, когда те были младенцами. Он пока был в растерянности, не понимал, что происходит и даже ещё не осознал, что ребёнок, который всё это время был для него чем-то эфемерным, бестелесным, его сын или дочь. — Почему он так кричит?
— Как родился, так и плачет. Покачай, — проворчала Рамилия. — Скоро успокоится, — говоря это, она наблюдала за тем, как из замка выходят несколько женщин в походных плащах и с тюками вещей, а к крыльцу подводят лошадей. — Уезжайте скорее. И не оборачивайтесь.
— Что? — отрывая взгляд от ребёнка, переспросил Никандр. То ли его покачивания, то ли спокойствие дали результат практически мгновенно. Ещё полуслепой, новорожденной ребёнок перестал кричать и теперь только жалобно поскуливал. Никандр аккуратно прикрывал его личико пеленкой от дождя, но закрыть полностью не решался, боясь, что тот задохнется.
— Родился мальчик, — отчаянно сказала Рамилия. Выглядела она при этом так, будто готова была разрыдаться в любой момент и с трудом себя сдерживала. — Надо увезти его отсюда как можно скорее. Ламия на него не смотрела, в руки не брала. Он здоровый, доношенный, сильный, раз вон как орал. Так что, может, ещё удастся спасти его от проклятья. Увези его в Шеран, обеспечь охраной и няньками… Только бы выжил.
— Ты себя вообще слышишь? — мигом разозлился Никандр, услышав о проклятье. — Думай, что говоришь! С дороги!
Он попытался пройти, но Рамилия загородила ему путь, раскинув руки в разные стороны.
— Это приказ Госпожи. Вы должны забрать сына и покинуть Салию. Не останавливайтесь и уезжайте как можно скорее.
— Да вы обе бредите! — повысил голос на женщину Никандр. — Не поеду я никуда с новорожденным, верхом, да ещё в такую непогоду! Он в дороге быстрее помрет, чем здесь от вашего проклятья. Дай пройти! Уйди! Фавий, убери её!
Услышав слова женщины о том, что мать отказалась не то, что взять его ребёнка на руки, а даже посмотреть, он оказался сильно уязвлен. И пусть понимал, что сделала Ламия это из благих побуждений, живя в своём закрытом мирке, полном проклятий и смертей, а всё равно ему было неприятно за собственного ребёнка. И именно тогда он впервые ощутил, что малыш на руках непросто стонущий от усталости новорожденный младенец, а его сын. Сын, которого, не омыв, не успокоив, не приласкав, выкинули на улицу под проливной дождь, как котенка, сразу после появления на свет.
— Если ты не уйдешь, я тебя с лестницы спущу! — продолжал угрожать Никандр, надвигаясь на женщину, пока друг пробивался к нему сквозь толпу, окруживших их женщин. Рамилия пятилась назад, но отступать не собиралась, расставив руки в стороны и мотая отрицательно головой.
— Это приказ Госпожи! Вы не можете здесь распоряжаться! — попыталась она слабо возразить. Голос её больше не был таким уверенным, как пару минут назад, она снова перешла с «
