— Хочешь я тебе расскажу, что ты сейчас делаешь?
— Не надо. Я и так знаю, — ответил король, оборачиваясь к вооруженным женщинам и снова обводя их настороженным взглядом.
— Значит ты понимаешь последствия?
— Ламия, он только родился, он слаб, а орет уже очень долго. Если ты не возьмешь его на руки, он задохнется от собственных рыданий.
Королева ударила по двери ещё несколько раз, а Никандр затаив дыхание ждал, когда она отдаст приказ. Надеялся, что не сделает этого, но понимал, что Ламия слишком упрямая и гордая, чтобы стерпеть такое унижение и ничего не сделать.
— Ты за это ответишь, — прошептала она в щель между створками дверей и у Никандра по коже мурашки пошли от её угрозы.
Однако его казнь, видимо, откладывалась, потому что он услышал её удаляющиеся шаги, а затем крик ребёнка переместился. Никандр прильнул ухом к двери, прислушиваясь к каждому шороху, женщины в комнате тоже придвинулись к нему, и все обратились в слух.
Ребёнок плакал ещё некоторое время, но уже прерывисто, будто жаловался на то, что его так долго не брали на руки.
— Покачай его, — попробовал подбодрить жену Никандр и заслужил возмущённый взгляд от Рамилии.
Медленно плач перешёл в скулёж, потом в редкие постанывания. В это же время, прислушивающийся изо всех сил, Никандр услышал плеск воды и понял, что Ламия омывает сына, и не сдержал поощрительной улыбки. Даже Рамилия, рядом с ним жмущаяся к двери, облегченно выдохнула.
Вскоре сын совсем притих, а вот шаги Ламии не прекратились. Все замершие в гостиной вздрогнули, когда услышали скрип и треск.
— Что она делает? — забеспокоился тут же Никандр, обращаясь к Рамилии. Та тоже хмурилась, но не долго, и вскоре морщина между её бровей разгладилась.
— Колыбель двигает, — ответила она. — Видимо, к кровати.
— Она же тяжёлая, — тут же заметил Никандр с сомнением взявшись за ручку двери. — Зачем она это делает?
— Видимо, сама на кровать лечь хочет, но и ребёнка из вида потерять боится. Ей ведь тоже нужен отдых.
— Почему она не может лечь с ним рядом? — поинтересовался Никандр, когда скрип в комнате стих. Рамилия посмотрела на него настороженно и укоряюще покачала головой, словно говорила:
— Госпожа никогда не ляжет с ребёнком в одну кровать, — сказала она, а Никандр не стал уточнять что это может значить.
Ламия молчала, она не говорила с сыном, не напевала ему, как на памяти Никандра делали мать и невестка. За дверью некоторое время слышались её осторожные шаги, скрип пружин матраса, шорох простыней, но вскоре все стихло: перестал стонать ребёнок и Ламия будто замерла.
Никандр нахмурился, начиная снова переживать и испытывая потребность заглянуть в спальню, чтобы проверить все ли там в порядке.
— Уснули, — поняла Рамилия, вздохнув облегченно.
Король согласно кивнул, обернулся к стражницам и под их взглядами сполз по двери на пол.
— Ну все. Можете расходиться. Приходите утром со мной расправляться, — посоветовал он невесело.
Дарана одарила его хмурым взглядом, а затем попросила своих людей выйти из покоев. В гостиной остались только Никандр, подпирающий дверь спиной, Рамилия, опустившаяся на диван, Фавий, замерший статуей около короля, Дарана, Олин, которую в толпе Никандр не сразу заметил, и служанки королевы.
Вскоре Олин задремала, Фавия, кажется, тоже клонило в сон после длинной дороги, Дарана несколько раз выходила из комнаты и возвращалась, Рамилия тоже куда-то бегала и привела с собой несколько женщин, которые, поклонившись королю, заняли места в дальнем углу гостиной.
Никандр же всё это время раздумывал о том, куда вновь попал и что ему теперь делать с сыном, который, кажется, был нужен только ему.
Несмотря на все своё неверие в проклятье, как и сказала Рамилия, он и сам не хотел рисковать жизнью сына. Даже в мелочах боялся ошибиться. Он не знал кому можно доверять в замке Ламии, а кому нет, и поручить жене отбор избранной прислуги для заботы о сыне тоже не мог, учитывая то, что убийца в замке живёт уже, скорее всего, не один год и до сих пор ещё не вычислен. На всех в гостиной Никандр смотрел с опаской.
Мужчина так и не смог толком ничего придумать, когда вскоре после того, как звуки в спальне стихли, вновь послышалось хныканье ребёнка. Все в комнате тут же подскочили со своих мест, а в спальне послышался шелест простыней — Ламия тоже проснулась.
— Пустите нас, — попросила Рамилия, подходя к Никандру, до сих пор подпирающему дверь спиной и стерегущему свою семью. — Ребёнок есть, наверно, хочет, да и обмыть его надо хорошо, обработать пуповину. Вряд ли Госпожа сделала все как надо…
— Все как надо она сделала, — проворчал Никандр. — Она же Ведьма, должна ведать, как мыть детей и обрабатывать раны.
— Вы шутите? — переспросила Рамилия, не поняв его слов.
— Нет, я серьёзно. Сядьте.
Женщины за спиной управляющей подчинились, а вот сама она осталась стоять на том же месте и продолжила прожигать Никандра взглядом.
