– Нет. Пока что мы не знаем ровным счётом ничего. Хотя ясно: всё это сделал ведьмак. Но зачем кому-то делать такие вещи? Чертог существовал столько лет и всегда давал приют ведьмакам и ведьмам, они всегда могли отыскать нужное. Кому могло мешать это место?
– И что теперь? – я взяла её за руки. Она выглядела слишком печально. Можно сказать, сегодня сожгли её дом. Она работала здесь. Она жила здесь. Вся её жизнь была здесь.
– Мы с Эдуардом поедем назад, на его родину и некоторое время будем там. Иногда будем приезжать для того, чтобы помогать с восстановлением Чертога. Вот только не знаю, где теперь ведьмам и ведьмакам брать травы, зелья, книги… Кое-что, возможно, осталось в подвалах, но этого не хватит.
– Я думаю, пока что нужно заняться восстановлением самого Чертога, а потом… Потом можно заняться и остальным.
– Ты права, – она вяло кивнула, после чего, вновь обнявшись, мы разошлись. Я сжимала в руках книги, которые, возможно, теперь были моим единственным шансом хоть чему-то научиться. Зелья больше нет. Конечно, в отличие от Даны, у меня всё ещё была крыша над головой, но не было того, что может помочь мне подстроиться к любой ситуации во дворце. Теперь нужно тренироваться больше, пока королю не понадобится что-нибудь ещё.
Чертог… Его больше нет… Его восстановят, но он не будет таким, каким был раньше. Не будет и половины тех сильных ведьм, которые могли помочь мне. Не будет тех, кто был со мной знаком. Не будет старого Чертога каким, каким я его знала до этого дня.
Теперь, когда Дана была в безопасности, помимо вопроса о зелье, меня беспокоила только одна загадка: кто захотел поджечь Чертог и для чего ему это нужно?
Воздух наполнялся запахом душистых трав. Я вновь оказалась в стенах нашего полуразрушенного поместья: ветхая древесина на полах, заполненный золой камин и проржавевшие замки, навсегда закрывшие двери нескольких комнат. Рада ли я тому, что перенеслась сюда? Мне это не ведомо. С тех пор как умер мой отец, поместье стало для меня просто местом, где я спала, где ела, куда возвращалась всегда. Сказать, что в зельеваренье, коим зачастую промышляла мать для меня было что-то волшебное — значит соврать. Все это я знала сама, а за прожитые здесь годы без папы, не было ни единого воспоминания, которое бы грело душу. С матерью мы не были близки так, как обычно близки мама и дочь: ведьминская сущность берет свое в любом случае, хочет того ведьма или нет. Но, все же, я всегда чувствовала себя уверенной, ведь за моей спиной всегда стояла мать. Она дарила мне уверенность.
Ноги, будто подчиняясь старой привычке, сами вели меня к источнику запаха. Я миновала второй этаж и остановилась у одной из дверей. Дверь, которая почти всегда была под замком. Мать запиралась, чтобы я никогда не видела того, во что превращаются посвященные. Но на этот раз замка не было, даже наоборот: двери не было вовсе.
– Что стоишь? Проходи! – мать смотрела на меня с едва скрываемой гордостью. Ее седые волосы были гладко причесаны, украшены гребнем, который после ее смерти я закопала в парке поместья, чтобы меньше помнить. Какой бы штопанной ее одежда не была, ее волосы всегда были опрятными.
– А... м-можно? - я помнила о запретах, но, как только мать кивнула, тут же переступила порог. В тот же момент он озарился золотистым сиянием. Символ высшей магии. Но... откуда?
– Девочка моя, на тебе сегодня такое платье... – она рассматривала меня, а я все еще не могла поверить, что вижу ее. Воспоминания о ее смерти нахлынули с новой силой. Но на этот раз я сдержала слезы. Я не могу вечно плакать вспоминая о ней. Время траура прошло. Я не должна рыдать и убиваться горем.
– Знаешь, его ведь выбирала не я. Моя служанка, Мая. Но теперь так надо. Благодаря тебе, теперь твоя дочь — первая за всю историю королевства официальная придворная ведьма.
– И ты должна преподносить себя достойно, – она говорила все это серьезным тоном. – Ты представляешь интересы ведьм и теперь от тебя зависит, будут думать о ведьмах и ведьмаках лучше или хуже.
– Если бы, мама, это было главной проблемой, – Я думала мне придется всего лишь бороться с ненавистью придворных. Но нет. Неизвестный убил принцессу, кто-то поджег Чертог, а у короля совершенно точно должен родиться наследник-ведьмак. Как я скажу ему об этом?
– Скажи как есть. Ты ведь знаешь, что правда все равно откроется, сколько бы ты ни лгала. Тем более королю.
– Дело не в этом. Он не поверит мне. Он разозлится! Он посадит меня в темницу или даже казнит.
– Не казнит, - она утвердительно покачала головой. – Я знаю, что мертвые не могут раскрывать тайн будущего живым, но... нет, не казнит.
– Ты нарушаешь законы?
– Нет. Я подсказываю, как лучше. Иначе ты не решишься на такой важный шаг.
– Важный шаг? Много ли их будет, таких важных и опасных...
– Вижу, ты и сама этому не рада.
-– Мама, я – непосвященная. Как я с этим справлюсь?
– Делай все, что в твоих силах. Но, вижу, тебе не дает покоя одна мысль. Что же, у меня все еще есть немного времени, говори. Может, я смогу облегчить твою и без того нелегкую судьбу.