– А что ты можешь мне предложить, малявка? – со смехом спросила Эдвина.
– Свою душу, – с дрожью сказала Калиста. – В обмен на них, – она указала на спящих у ног Эдвины детей. – У меня больше сил, чем у них, вместе взятых.
Высокая Дама оглядела Калисту и с досадой покачала головой.
– Ты слабеешь прямо на глазах, – сказала она. – Ты хоть представляешь, кто я и что могу? Ты понимаешь, как ничтожна в сравнении со мной?
Эдвина взглянула на Уайленда и улыбнулась, а затем вытянула руку и шевельнула пальцами. Тело Паркера Дэвиса оторвалось от пола; голова у него болталась с боку на бок, как у тряпичной куклы, руки безжизненно висели.
Уайленд издал полный ужаса крик и схватил Калисту за плечо. Та знала, что объяснять некогда. Она и не могла объяснить то, что собиралась сделать. Калиста вырвалась и шагнула вперёд.
– Я знаю, что ты могущественна, – сказала она, чтобы умилостивить Эдвину. – Ты самый сильный медиум на свете. Отпусти мальчика. Возьми вместо него нас, обеих сестёр Уинн. Пусть моя бабушка увидит, как ты ужасна.
Бабушка Джози стояла и смотрела, словно в предвкушении.
Эдвина провела языком по острым зубам. Ей явно понравилась мысль сделать больно бабушке Джози. Она вновь взглянула на болтавшегося в воздухе Паркера.
– Ты жертвуешь собой ради чужого мальчишки? – уточнила Эдвина, повернувшись к Калисте.
Та кивнула и сделала ещё шаг вперёд.
Эдвина пронзительно расхохоталась.
– Ты такая же, как твоя бабка, – презрительно сказала она. – Слабая и никчемная.
Калиста позволяла Эдвине швыряться оскорблениями и в то же время боялась, что до полуночи остались считаные секунды. Её силы быстро таяли. Призрак Высокой Дамы начал расплываться по краям.
И тут Калисты коснулась чья-то тёплая рука. Она увидела рядом бабушку. Та улыбнулась – ласково и любяще.
– Наше время почти истекло, – тихонько сказала бабушка Джози. – Я люблю тебя, милая моя девочка.
Калиста открыла рот, чтобы возразить, но бабушка покачала головой.
– Всё будет хорошо.
Она сжала руку внучки.
– А теперь действуй и забудь всё, что мы с тётей Фреей тебе говорили. Не сдерживай себя. Спаси детей. Ради нас всех.
По щекам Калисты потекли слёзы, на губах замерли прощальные слова. Но тут послышался стук: Эдвина опустила тело Паркера на пол. Мальчик даже не пошевелился.
Дух бабушки Джози померк, её рука исчезла. Калиста лишилась возможности видеть бабушку, но по-прежнему чувствовала тепло.
Высокая Дама вздохнула.
– Я принимаю твоё предложение, – сказала она. – Но сестру ты не спасёшь.
Калиста быстро вытерла слёзы.
– Пощади Паркера, – произнесла она, в то время как Эдвина продолжала таять у неё на глазах. – Пощади Паркера, и я не буду сопротивляться. Я… в твоём распоряжении.
Помахав рукой, Эдвина заставила бесчувственное тело мальчика скользнуть по полу, к брату. Уайленд быстро схватил Паркера и отступил с ним к стене, лихорадочно озираясь. Калиста чувствовала страх Уайленда, но даже это ощущение сделалось тусклым.
Осталось несколько мгновений. Она подошла к Эдвине вплотную и посмотрела на возвышавшуюся над ней злую ведьму.
– Жаль, что ты не осталась лежать в болоте, – сказала Калиста, и по щекам у неё снова покатились слёзы.
Ей было страшно. Но она не старалась подавить страх, чтобы ясно мыслить. Она не боролась с печалью. Даже не пыталась быть сильной, как её учила тётя.
Вместо этого Калиста позволила себе почувствовать буквально всё. Любовь к сестре и маме. Любовь к папе и бабушке. Невысказанную скорбь от их смерти. Печаль утраты. Она позволила себе почувствовать гнев на то, что её жизнь сложилась вот так, и досаду на то, что никто не замечал её борьбы.
Калисту разрывали эмоции, но, когда волны боли отступили и улеглись, осталась только любовь. Такая сильная, что она могла заполнить весь мир.
Калиста закрыла глаза и собралась с силами.
Высокая Дама улыбнулась, обнажив острые зубы, и приготовилась пожрать душу Калисты. Девочка ощутила нестерпимую боль. Она закричала – ей казалось, что с неё сдирают кожу, что кости ломаются на куски. Боль была так сильна, что у Калисты подкосились ноги. Её буквально рвали на части.
Она бессильно висела в воздухе над землёй, пока Эдвина пила жизненную силу жертвы. Тело Калисты содрогалось, в то время как ведьма наполнялась энергией. Но, чувствуя, что её осушают, Калиста поняла, что проклятие Эдвины начинает действовать. Проклятие тринадцатью тринадцати – то, чего Калиста боялась больше всего на свете. Эдвина должна была проглотить и его – и погибнуть, вобрав собственные злые чары.
Если время ещё не истекло.
«Я люблю тебя, папа, – подумала Калиста, двигаясь навстречу смерти. – Я люблю тебя, бабушка». Потом мысли Калисты обратились к сестрёнке. Она подумала, что Молли вырастет без неё, что мама будет страшно горевать, лишившись старшей дочери. Калиста всегда знала, что должна быть храброй ради близких, но это значило оставаться с ними. Она не могла их бросить.
Калиста не хотела умирать. И не собиралась.
