И тут Калисте пришла в голову ужасная мысль. Она не чувствовала присутствия живых, и это пугало девочку. Больше не пахло пузырями для ванны. Ни Молли, ни Паркера в доме не было… Калисту охватила паника.
«А вдруг они все, как Томас, превратились в пепел?»
Калиста поскользнулась и случайно ударила ногой в окно, выбив стекло. Осколки посыпались вниз, в темноту.
Уайленд схватил её за руку и удержал. Калиста с трудом перевела дух, по-прежнему охваченная мрачными мыслями.
– Ты цела? – с тревогой спросил Уайленд. – Не поранилась?
Калиста покачала головой, боясь, что выдаст свой страх, если заговорит. Нужно было сосредоточиться. Сделав ещё несколько вдохов, она шагнула к окну и, держась за руку Уайленда, полезла внутрь.
В комнате было темно, не считая света фонарика. Когда Калиста коснулась ногой пола, старые половицы застонали под её весом. Она отошла в сторону, давая место Уайленду, который спустился вслед за ней. Под ногами хрустело стекло.
В воздухе по-прежнему витала злоба, но Калиста поняла, что Эдвины в доме нет. Вот и хорошо.
Уайленд прикрыл нос рукавом.
– Что за вонь? – спросил он. – Меня сейчас вырвет.
– Это зло, – ответила Калиста, чувствуя лихорадочное биение сердца.
Она инстинктивно дотронулась до рукоятки кинжала, лежавшего в кармане, но это её не особенно успокоило. У тёти Фреи хватило бы храбрости пустить оружие в ход… а Калиста сомневалась, что сможет убить ведьму.
Время истекало. Калиста набралась смелости и подняла фонарик, чтобы осмотреть комнату. Едва луч коснулся пола, она ахнула и схватила Уайленда за руку.
Посреди комнаты, в пятне света, лежали Молли и Паркер. Малыши спали, обнявшись, и их окружали потёмки.
– Паркер! – крикнул Уайленд.
Он шагнул к брату, но Калиста его удержала.
– Ты что? – воскликнул он, повернувшись к ней. – Вот же они!
Калиста вновь обвела комнату фонариком и осветила знаки, вырезанные на полу вокруг спящих детей. Три волнистых линии внутри круга. Такой же рисунок она видела в книге, в главе о затерянных душах. И Калиста с ужасом поняла…
– На самом деле они не здесь, Уайленд, – сказала она. – Молли и Паркер сейчас между мирами… внутри завесы, разделяющей мир живых и мёртвых.
– Что? – прошептал Уайленд, глядя на детей.
У Калисты от отчаяния сжалось сердце. В любой момент Эдвина могла умертвить их или, хуже того, обречь на вечное небытие, как Вирджинию. И тогда они не смогли бы общаться с живыми. Не смогли бы уйти в мир иной. Они навсегда превратились бы в ничто.
Калиста вновь взглянула на сестрёнку, которая во сне казалась крошечной. Ей хотелось взять Молли на руки и отнести домой к маме, но страшно было к ней прикоснуться. Калиста боялась, что от этого Молли немедленно умрёт.
– Что же делать? – в ужасе спросил Уайленд. – Как их спасти?
Калиста собиралась произнести тётино призывающее заклинание, но поняла, что не может. Только не сейчас, когда перед ней, балансируя на грани вечного небытия, лежала Молли. Калиста нуждалась в помощи. Ей был нужен папа, пока не стало слишком поздно.
Калиста закрыла глаза и позвала:
– Папа! Ты меня слышишь?
Как она и надеялась, появился Мак. Калиста чувствовала его присутствие на болоте – и теперь с облегчением убедилась, что была права. Папа шёл за ней от самого дома, не думая о последствиях.
– Папа, – сказала Калиста. – Я без тебя не справлюсь.
Мак стоял в лачуге, где много лет назад погибла его сестра, и на его лице читались страх и горе. Но Калиста обрадовалась, увидев папу. Хотя и знала, что, вероятно, это в последний раз.
– Эдвина что-то сделала с Молли и Паркером, – сказала она. – Как их разбудить? Как вернуть в мир живых?
Мак посмотрел на обнявшихся малышей.
– Заклинание Эдвины удерживает их между мирами, – отчётливо произнёс он. – Она и есть нить. Нужно её рассечь.
– Как? – нетерпеливо спросила Калиста.
Время шло. Она не знала, далеко ли до полуночи.
– Нужно изгнать ведьму из мира живых, – сказал Мак. – Фрея думала, что справится, но Эдвина слишком сильна. Даже если ты её свяжешь, ей будет достаточно шевельнуть пальцем, чтобы отправить детей в небытие. Но сковывающее заклинание даст нам немного времени…
Ответ отца не особо воодушевил Калисту, но она сомневалась, что у неё есть выбор. Как защитное заклинание, сковывающие чары лишь отсрочивали беду. Всё равно что заклеивать зияющую рану пластырем – так или иначе, истечёшь кровью насмерть.
– Что говорит твой папа? – спросил Уайленд. – Он знает, что делать?
Калиста хотела сказать «да». Хотела солгать в надежде, что ложь станет правдой. И не смогла.
– Ну, так себе, – откровенно ответила она.
Уайленд застонал, как от боли. Он вновь шагнул к брату, но Калиста его остановила:
– Уайленд, не трогай их. Надо…
По комнате пронёсся порыв ледяного ветра. Калиста выронила фонарик, и он со стуком упал на пол. Исходившая от Эдвины энергия разметала осколки стекла на полу, и свет упавшего фонарика раздробился на множество пятен.
Уайленд отступил на шаг.
– Что это? – спросил он, стуча зубами.
– Это она, – прошептала Калиста. Ей стало страшно, и сердце у неё заколотилось. – Высокая Дама.
