Но после нескольких демонстрационных сеансов доктор Крэндон почувствовал, что Принс вовсе не в таком восторге от способностей его жены, как Берд, Каррингтон, Комсток и Китинг. Время от времени сотрудник Общества психических исследований доводил доктора до белого каления – еще сильнее, чем подозрительные психологи из Гарварда. Когда Принс видел какой-то удивительный феномен, он винил Каррингтона и Берда в том, что они просто недостаточно тщательно контролируют медиума. Правда, когда он сам брал Марджери за руки, шест кабинки продолжал вращаться, столик для сеансов поднимался на две ножки, а весы по-прежнему покачивались.
Коллеги Принса недолюбливали, и Берд жаловался на то, что доктор только критикует, но не предлагает никаких методов исследования этих явлений, как делали Каррингтон и Комсток. Более того, Принс явно не считал исследование способностей Марджери столь важным, как остальные члены комиссии. Он отказался ночевать в доме в Бикон-Хилл, заявив, что Общество психических исследований вполне может оплатить ему пусть не роскошную, но вполне пристойную комнату в гостинице и питание. По мнению Берда, он не желал ни вникать в подробности исследования, ни знакомиться с Крэндонами. Его первый визит на Лайм-стрит завершился всего после пары демонстрационных сеансов – с точки зрения Берда, Принс в этой ситуации повел себя очень грубо. И даже Уолтер был разочарован экспертом из Общества психических исследований. Методом автоматического письма он передал Марджери такое сообщение:
По всем этим причинам у Принса и Крэндонов установились не лучшие отношения. Активируемый астральной рукой звонок его не впечатлил. Его вообще ничего из услышанного и увиденного не впечатляло. Уолтер сказал, что Обществу психических исследований стоит уволить этого старикана, а Марджери столкнулась с неожиданной преградой на пути к получению награды: ее медиумические способности блокировались «этим типом, Принсом, и его энергетикой». Кроме того, Крэндоны обиделись, когда услышали от кого-то, что Принс им не доверяет. Перед одним сеансом, на котором присутствовали и другие члены комиссии «В мире науки», Принс в шутку рассказал одному из коллег, мол, вчера у него был вещий сон: доктор Крэндон сидит справа от медиума (а именно там он обычно и сидел), и в результате все эти феномены и возникают. Эта неудачная шутка дошла до ушей доктора, и тому не понравился намек Принса на его соучастие в мошенничестве. «Это гнусная и совершенно неуместная инсинуация, – писал он сэру Артуру, – свидетельствующая о том, что Принс уже страдает от склероза и потому непригоден к проведению исследований».
Голос Принса мог стать решающим. Берд полагал, что Марджери не выиграть награду без него, но ни один медиум, за исключением удочеренной им девочки, так и не смог убедить доктора Принса в подлинности своих способностей. Знаменитый охотник на привидений, похоже, не доверял и своим коллегам по исследованию. Он не верил ни в одно явление, происходившее без его личного контроля медиума и ее окружения.
– Этот старый пуританин не успокоится, пока не добьется главенствующей позиции в комиссии и все эксперименты не будут проводиться под контролем Общества психических исследований, а не редакции «В мире науки», – говорил своим друзьям доктор Крэндон.
Во время сеанса, начавшегося после столь саркастичного замечания Принса, Уолтер действовал необычайно слабо: он смог включить фонограф, но не сумел нажать на кнопку звонка, как раньше.
– Уолтер, на прошлой неделе ты ведь звонил не переставая почти каждый вечер, когда мы проводили сеанс с включенной красной лампой, – с разочарованием в голосе протянул доктор Крэндон.
– Да, но тогда были другие участники сеанса, – ответил дух. – Все были доброжелательно настроены.
Дух попросил представителя Американского общества психических исследований отложить отъезд в Нью-Йорк, чтобы он мог приспособиться к новой энергетике. Когда Принс отказался продлевать свое пребывание в Бостоне, Крэндоны и их друзья впали в уныние. Принс, по его мнению, стал свидетелем только сеансов-пустышек, поэтому вряд ли проголосует за Марджери. Именно поэтому Уолтер предложил кое-что необычное. Медиум никогда не проводила сеансы в дневное время, но ее брат пригласил Принса на сеанс на Лайм-стрит на следующий день, хотя считалось, что дневной свет уничтожает эктоплазму. Более того, по задумке Уолтера Принс должен был лично контролировать звонок и во время сеанса оставаться с Марджери наедине.
Итак, Уолтер предложил провести сеанс для одного Принса, хотя и говорил, что доктор блокирует его проявления в нашем мире. «Мы все не понимаем, как такое возможно, – писал Крэндон, – но мы, тем не менее, попробуем». И хотя ситуация беспокоила круг Крэндонов, Уолтер был готов принять этот вызов судьбы.
– Уж я этого старикана удивлю, вот увидите! – заверил их призрак.
