Ведьма с Лайм-стрит полностью

Демонстрационный сеанс начался на следующий день в половине третьего. Хотя доктор Принс задернул шторы, солнечный свет все равно проникал в комнату. Позаботившись об освещении, исследователь осмотрел звонок и проверил одежду медиума. Удостоверившись, что все в порядке, он сел напротив Марджери. На этот раз их не разделял стол, ступни и ладони соприкасались, а звонок лежал на коленях у Принса, и тот не спускал с него глаз, будто то был самый крупный в мире бриллиант, а миссис Крэндон оказалась самым умелым похитителем драгоценностей. Если Марджери действительно была самозванкой, ей будет нелегко добиться награды Мунна при столь пристальном наблюдении Принса. Хоть свет в комнате и был приглушен, его было достаточно, чтобы увидеть в пространстве между исследователем и медиумом «что угодно крупнее горошины».

Некоторое время они просидели в тишине, затем раздался шепот. Медиум начала получать сообщения – одно от покойной жены Принса. В последние дни перед смертью миссис Принс страдала от сильного озноба, и сейчас этот холод воздействовал на Марджери. Принс, видя, как она дрожит, с удивившей Марджери заботой сказал, что она «может умереть». Он накрыл ее руки своими ладонями, чтобы согреть, и поправил шаль на ее плечах. От западной стены комнаты донесся оглушительный грохот, и Уолтер произнес:

– Малышка переохладилась.

Они сделали пятнадцатиминутный перерыв, Марджери принесли горячий чай и теплую накидку. Доктор Принс еще раз осмотрел комнату, и они заняли прежние места. Медиум и исследователь ждали. Целый час ничего не происходило. Принс даже подумал, что Марджери хочет вымотать его. Стоит ему задремать и ослабить хватку – и она дотянется до звонка. Если и так, она недооценила воспитанника фермеров из штата Мэн. Он был готов просидеть тут хоть до завтрашнего утра… или до тех пор, пока Мина не признает поражение. Но его мысли прервал громкий звон – звонок звенел, звенел, звук распространился по всему дому и прокатился по гостиной, где доктор Крэндон сидел с гостями и широко улыбался.

По словам Марджери, доктор Принс воскликнул: «О господи, это же звонок!» После того как исследователь проверил устройство и не обнаружил ничего подозрительного, они продолжили сеанс.

– Я добился полного контроля. Уолтер, звони, – попросил Принс.

Пять минут спустя исследователь посмотрел Марджери в глаза, будто собираясь что-то сказать, но тут раздался звон. После второй демонстрации Принс решил, что этого достаточно:

– Я осмотрел пространство, разделявшее меня и медиума, но ничего не обнаружил.

После этого он провел Марджери по коридору в ее комнату, где еще раз осмотрел звонок и попросил медиума раздеться. Он обыскал ее платье и нижнее белье, но не нашел ничего, что свидетельствовало бы о мошенничестве. По словам Марджери, он якобы заявил, что не может объяснить звон ничем, кроме какого-то сверхъестественного воздействия. Сам же Принс написал в отчете, что потребуется еще несколько экспериментов с таким же результатом, «чтобы я был полностью удовлетворен».

Уходя, Принс неожиданно тепло попрощался с медиумом, даже обнял ее. Стоя у двери дома, Марджери смотрела, как он сел в такси и уехал на вокзал. Но, невзирая на то что она уже провела сеанс утром, вечернее собрание никто не отменял. После ужина участники сеанса поприветствовали Уолтера «радостными возгласами и всеобщим ликованием». Когда у него спросили, что вызвало грохот во время утреннего сеанса, призрак ответил, что «это треснул лед Принса». Он сказал, что ему трудно действовать в нашем мире при дневном свете, но он не хотел отпускать Принса в Нью-Йорк, не пошатнув скептицизма ученого. После успешного сеанса с дознавателем Американского общества психических исследований недолгое ослабление способностей прошло. Тем вечером экстрасенс и ее брат творили чудеса. Укулеле и рупор парили у ее головы, затем стучали по занавесям кабинки. После этого они полетели к участникам сеанса, и на мгновение вспыхнул свет одной из фотокамер Комстока. На снимке укулеле парило на странном багровом фоне.