Как и во время поездки по Европе, в доме на Лайм-стрит считали, что редактор «В мире науки» позитивно влияет на энергетику сеанса, и он был одним из немногих исследователей, нравившихся духу. Однажды во время сеанса Марджери пара участников начала шептаться, и Берд пришикнул на них, издав звук «тц-тц», который Уолтер, видимо, принял за поцелуй. Весь оставшийся вечер и потом на других сеансах Уолтер имитировал звук поцелуя всякий раз, когда упоминалось имя Берда. Когда Берд присутствовал на сеансах, Уолтер не забывал послать ему воздушный поцелуй из мира иного.
Комиссия рассматривала Марджери как многообещающего кандидата, чьи сверхъестественные способности – если они действительно наличествуют – необходимо развивать и постепенно изучать. Поскольку Уильям Макдугалл был как членом комиссии «В мире науки», так и главой собственной группы, также проводившей исследование способностей Мины, его группа из Гарварда участвовала в работе под эгидой редакции журнала – так, доктора Робака сделали временным членом комиссии, правда, только с правом совещательного голоса. Исследователи договорились, что Марджери проведет ряд демонстрационных сеансов в присутствии отдельных членов комиссии, прежде чем Берд соберет кворум для окончательной оценки ее способностей – если таковая необходимость вообще возникнет. На сеансах также разрешили присутствовать членам клуба «Абак», хотя и ненадолго. Предполагалось, что Мина должна научиться черпать энергию у спиритического круга, состоящего исключительно из профессиональных исследователей.
Берд, как организатор соревнования, в полной мере воспользовался предложением Крэндонов поселить у них в доме любых представителей «В мире науки» или членов комиссии, которые пожелали бы остаться на Лайм-стрит. Он рассматривал гостеприимство Марджери и щедрость доктора как доказательство того, что Крэндоны заинтересованы в исследованиях, а не награде. После сеансов участники часто отправлялись куда-нибудь в ресторан поужинать, и Берд заметил, что доктор Крэндон всегда оплачивает общий счет. Марк Ричардсон, один из ближайших друзей Роя, по этому поводу сказал, что, хотя сам довольно часто столовался у Крэндонов, ему почти никогда не удавалось пригласить медиума отужинать у его семьи в Ньютоне. Мина часто принимала гостей, но сама в гости не ходила – она была хозяйкой этого оккультного салона, недоступной музой своего общества.
С апреля до конца августа Берд восемь раз ездил в Бостон. Иногда он приезжал с женой Кэтрин (Уолтер называл ее «леди Берд»), и та помогала Марджери готовиться к сеансу; иногда – с Остином Лескарбура, сотрудником Берда по редакции, вкладывавшим душу в разоблачение шарлатанов; иногда – с Хиуордом Каррингтоном. «Да уж, я протоптал дорожку между Вестфилдом и Бостоном, так много раз следуя по этому маршруту в 1924 году», – отмечал редактор. Той весной и летом Берд в целом провел пятьдесят семь дней и ночей в доме номер десять по Лайм-стрит – он и сам признавал, что из-за этих поездок несколько запустил остальные редакционные обязанности.
В те времена доктор Крэндон состоял в активной переписке с сэром Артуром Конан Дойлом, который «оставил глубокие борозды в духовных пашнях нашей страны и заронил в них семя, чтобы пожать урожай медиумизма». Марджери, которую Дойл называл «средоточием надежд Америки», считалась сладчайшим плодом того урожая. Но доктор Крэндон думал, что теперь все зависит от решения «В мире науки», «этого журнала, зиждущегося на материализме и холодной науке». Как только комиссия признает подлинность паранормальных явлений, «вся эта отрасль исследований сразу приобретет определенный оттенок респектабельности – по крайней мере, в глазах идиотов, которых так много среди представителей среднего класса».
Сэр Артур и Рой также обсуждали свою разницу во мнении об организаторе соревнования экстрасенсов. Малкольм Берд разочаровал своего прежнего наставника в вопросах астрального мира, поскольку позволял себе резкие высказывания при разоблачении всех медиумов, которые до того демонстрировали свои способности в Вулворте. А вот доктор Крэндон в письме сэру Артуру отмечал, что, невзирая на эту несдержанность редактора в высказываниях, его «впечатления от Берда куда благоприятнее ваших». Хотя Берду по-прежнему нравилось поднимать шумиху, Рой считал его «не только журналистом, но еще и ученым – наполовину, по крайней мере».
