— Сейчас я тебе расскажу всё с самого начала, иначе будет сложно. Да и ты человек не чужой, но чтоб этот разговор никуда отсюда не вышел, понятно? Прекрасно. Всё началось где-то недели две назад. У него есть пристрастие, тайно выбираться в город, в одежде простолюдина. Прогуливаясь по сумеречным улицам он увидел тень на крыше. Она с неё или спрыгнула, или упала, не помню, так вот он побежал за ней. Это оказалась девушка с рыжими волосами. Да ты правильно поняла, она ведьма. Прямо у него на глазах магическим способом залечила раны. Они влюбились друг в друга, вернее он влюбился в тот момент, она чуть позже. По его словам она краше всех на свете, в её волосах расплавленное золото и глаза как океаны. Дадзай писал ей письма, она приглашала его на чай, показывала красивые места. Признаюсь, даже я не предполагал что она откроется ему так скоро. Эта была его первая любовь, и возможно последняя. А то, что сейчас лежит у нас в гостевой, это тело без смысла жить дальше. Её сегодня очень жестоко убили. У него на глазах. Это считай, он всего себя ей отдал, а её сожгли у всех на глазах. Крайне жестоко. Не думаю, что он оправится до конца. Осаму пусть и дышит, но умер. Тело без души долго не живёт, потому я и отдал приказ убрать из комнаты всё режущее, острое, или всё то, чем можно вскрыться, повеситься или ещё чего похуже.
Николь слушала с большой жалостью к шатену наверху. А на последних словах Фёдора она зажала рот ладонями, не скрывая ужас. Ничего удивительного, думал Фёдор. Она сглотнула и молвила:
— А… он теперь всегда будет такой?
— Не думаю. Через пару часов шок пройдёт, придёт осознание и возможно истерика и сопли. У него ещё мать привредная, если узнает… Боюсь представить что будет.
— Она настолько плохой человек?
Фёдор вздохнул. Свет из окна растекался по комнате как повидло. Найдя это сравнение занимательным, он ответил.
— Это не нормально, когда семья на втором месте. На первом у неё наследник и женитьба Осаму, но не его счастье.
Николь на это ничего не ответила. Чай заканчивался в чашке и Фёдор направился к лестнице. Он предполагал что друг уже очухался от горя, и решил подняться к нему. Шагов не было слышно из-за изумрудного ковра. Гостевые спальни занимают почти всю правую сторону коридора. Комната шатена была второй.
Фёдор подошёл и толкнул серебряную ручку. Спальня представляла собой кровать с балдахином, пару тумб, шкаф, но он пустой, и небольшой читательский уголок. Шатен сидел на кровати в чистой одежде. Новый камзол одевать не стал, только белая рубашка, брюки и жабо с красным камнем. Он обратил внимание на друга, а потом снова на носки своих туфель. Брюнет сел в кресло. Осаму подошёл и сел в другое. На столике лежал открытый том произведения. Какого — не столь важно.
— Не забывай меня и живи… - снова, уже в сотый раз произнесённая просьба Чуи. В этот раз он не плакал лишь ждал вопрос от друга.
— Что это за слова?
— Это её просьба. И последние слова. Фёдор, скажи мне как другу, что мне теперь делать? Чего желать, и зачем жить? Что бы ты сделал?
Фёдор подумал несколько секунд. Настенные часы указывали на пять вечера. Скоро закат.
— Весьма продуманная просьба, признаю. Возможно она догадывалась, что меня ты не послушаешь в любом случае. Попробуй исполнить последнюю волю мёртвой. Первая — не забывать.
— Хах, будто я могу?
— Дослушай. Забыть что-либо ты можешь только в глубокой старости, поэтому поставь напоминание на самом видном месте. Не знаю, посади дерево с персиками, или куст рыжих роз, или…
— Статую?
Фёдор замолк. Он прекрасно знал, откуда Дадзай взял идею, со статуей. Из его сада, конечно. Фонтан отца, высеченный матери.
— Да, пожалуй это будет наилучшим решением.
Комментарий к Не забывай… и живи
Следущая часть возможно будет последней. Пишите отзывы!
========== Каменная невеста ==========
Я глупо гуляю по лугу
Режусь о колосья ржи
Жизнь - это бег по кругу
Миром были глаза васильки
Я молю твою измученну душу
Твоих слёз ласковый свет
Коль нет я жизни огонь тушу
Лишь явись, и я буду согрет
И памятник из белого камня
Я посвящу своей первой любви
С горячечными глазами
Вторю
《Не забывай меня… и живи》
Два месяца спустя
Он сидел у себя в кабинете, злой и угрюмый. Он, это разумеется Осаму Дадзай, хозяин поместья, небольшого сада со статуей, и ненавидящий свою жену муж. Свадьба была неделю назад. И этот день он будет проклинать до конца своих дней. Эту осень, этот сентябрь.
Шатен перебирал важные бумаги и договора, наводя порядок на столе. Необычно для него.
А всё потому, что он начал вовремя ложиться. Не было больше смысла куда-то выходить по вечерам.
Он больше не писал никому писем. Никакого рода, любовные или деловые, нет и всё. От чего, пёс его знает?
Его странности после рокового дня на площади только участились. Он мало ел, и на запястьях снова появились белые змеи со стерильным запахом. Как в пятнадцать, однако сейчас у него не было суицидальных намерений, это были напоминания. На левом запястье ножом было высечено “Чуя”. Дадзай никогда не давал этим порезам заживать.
