Ведьма оказалась на высоте, а старина Грегори с носом. Но все отлично понимали — это только начало охоты. Дождавшись, когда мужчины уйдут =, Хьюго и сам отправился в город. Сытный ужин, кружка крепкого вина и кровать уже мысленно стояли пред взором.
Рябь, пущенная рукой Мари, размыла отражение мужчин на водной поверхности. Котел, ключевая вода и несколько капель особого зелья, сваренного на болотной жиже, как учила матушка, позволяли видеть и отваживать тех, кто пришел не с миром. Помешивая длинным ивовым прутиком, можно было кружить бедняг на одном месте. Дуя на воду, можно было сбивать их с ног ураганным ветром, а сбрызгивая с мокрых пальцев капли, призывать дождь, быстро переходящий в грозу с громом и молнией.
— В этот раз мне удалось их прогнать, но надо быть осторожнее, — выдохнула Мариотта, обессиленно опустившись на лавку. — Я стала слишком беспечной и почти позволила застать себя врасплох. С охотником шутки плохи. Мне одной не справится. Но где мне найти помощника? Соломон? Нет, Хьюго прав, он деревенский простачок. Хьюго… Хьюго… — в глазах вспыхнул опасный огонек, а губы тронула озорная улыбка. — Прости, Хью, но тебе придется немного побыть моей тенью.
Утро у деревенских начинается рано. Только петух пропоет, а хозяйки уже хлопочут. Набрав свежей воды из нового колодца, Рода ухватилась поудобнее за тяжелое ведро, да тут же опустила его на землю. Мистер Бишеп, возникший неожиданно, словно черт из-под земли, заставил вздрогнуть бедную женщину.
— Прошу прощения, не хотел вас напугать, — приподнял шляпу Грегори. Вас ведь Рода зовут? Вы жена Николаса Ванклауда.
— Да, — озадаченно кивнула селянка, сминая от волнения фартук руками.
— Я Грегори.
— Так знаю я. Все в деревне знают. Вы что-то хотели, мистер Бишеп? — не слишком радушно восприняла встречу с охотником миссис Ванклауд.
— Поговаривают в селе, будто ваш двор более всего пострадал от проделок ведьмы. И муж ваш долгое время хворал. Это оттого, что ведьма вас больше других невзлюбила?
— С чего бы это, — замялась Рода, не зная, что и говорить, да спасибо, пришедший за водой Соломон, помог.
— Что вы, господин Бишеп, Рода у нас самая добрая женщина в селе. Да и Николас и мухи не обидит. Ничего плохого никому в деревне их семья не сделала. А то, что скотины больше остальных сдохло, так это случайность. Да и как тут ущерб подсчитаешь? У кого больше, у кого меньше? Скажем, одна корова или две козы? Что, по-вашему, считается большей утратой? А что до болезни Николаса, так, когда это было? Лет пять-семь назад. Сейчас-то он здоров как бык! А кто не болеет? Все болеют!
— И что же вы хотите сказать, мистер Кинг? Зря, выходит, вы меня наняли? Нет ничего необычного в дохлой скотине? — с трудом проявлял терпение Бишеп.
— Выходит, зря. Может, и нет ничего необычного. Но вам-то, конечно лучше знать. На то вы и охотник, как-никак.
— Спасибо за увлекательную беседу. Миссис Ванклауд, — чуть заметно кивнул Грегори женщине. — Мистер Кинг, — уважил и мужчину.
— Господин Бишеп, — не поскупился на хороший поклон Соломон.
Только Рода стояла, словно воды в рот набравши. И заговорила лишь, когда охотник ушел.
— Соломон, вы же друзья с Николасом, скажи ты мне правду. Что он натворил? Что сделал той Ведьме?
— Что ты, Рода, ну какая ведьма?! Господь с тобой! И ты туда же!
— Я видела ее, Соломон, — осадила забрехавшегося мужниного приятеля миссис Ванклауд. — Она в лесу Марту мою погубить хотела. Сильно же она Николаса ненавидит.
— Привиделось тебе, Рода! Нет никакой ведьмы. Слышишь? Нет никакой ведьмы, — сердито буркнул Соломон, спешно набрав воды и оставив обеспокоенную женщину одну у колодца.
Мари с нетерпением дождалась первых звезд на небе. Самого благоприятного времени для ритуала. От волнения сердце колотилось быстрее положенного, а пальцы мелко подрагивали, с трудом удерживая ступку с пестиком. Такое Мари делала впервой. Приготовив зелье и выпив его, она легла на лежанку. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание, и закрыла глаза, тут же впадая в забытьё.
А заедино с ней смежил веки и Хью, упав, как подкошенный на пол в комнате таверны. А далее уж то ли во сне, то ли наяву, понял Хьюго, что лежит он на спине, раскинув руки и ноги. А вокруг темень такая, хоть очи повыкалывай, все одно. И лишь над ним просвет, вроде как от чахлой свечки. И ведьма рыжеволосая уселась сверху и сидит. Очами зелеными, бездонными глядит, околдовывает.
Склонилась Мари к самому лицу Хьюго, так, что локоны, коснувшись, защекотали мужчине лоб, щеки, шею и наказ свой зашептала, ласково оглаживая мужские плечи и грудь:
— Ты меня не сторонись, моей воле подчинись. Должно мне помочь с врагами. Стань глазами и ушами.
— Охотно помогу тебе, раз просишь. Стану твоими глазами и ушами, — согласно произнес Хью, обхватил ведьму за талию и перевернулся, подминая ее под себя. И с улыбкой прошептал, уже сам склоняясь над девушкой: — Но не потому, что должен, а потому, что сам этого хочу.