— Доброе утро! С наступающим Новым годом! Что желаете посмотреть? — Бойко сказала продавец с располагающей улыбкой.
— Доброе, вам того же. Тут другая женщина работала вчера — где она? — Не размениваясь на любезности, спросила девушка.
— Тамара Игоревна? Выходной у неё. Вы о чем-то договаривались? У меня нет никаких распоряжений… — слегка растерялась продавец.
— Я вчера не пришла отдать долг. Как там его… чести. И Петра Палыча потеряла. Не пробегала тут мышь в очках?..
— Э…не совсем понимаю, о чем вы…
Арина скривила губы и повторила так, будто разговаривала с младенцем на другом языке:
— Мышь. В очках. Умный такой. И занудный. Тут где-то должен быть…
— А… а! Вы, наверное, имеете ввиду нашего бухгалтера? Его зовут Федор Павлович, — девушка понизила голос до шепота, — если честно, я тоже всегда думала, что он на мышь похож, и нудный такой…
Продавец хихикнула, а Арина замахала руками и громко возмутилась:
— Не нужен мне еще один Палыч — того с лихвой хватало! Со своими мышами разбирайтесь сами. И вот что: передай своей Игоревне, что долг я отработаю. Пусть скажет, чего она хотела.
Девушка заморгала красивыми глазами, так ничего и не поняв, но спорить не рискнула со странной покупательницей, знающей владелицу магазина и бухгалтера — вдруг это они проверяющую прислали? Она отошла в подсобное помещение и позвонила Тамаре Игоревне.
Ведьма тем временем снова ощутила тревогу: если здесь нет мышонка — где еще его искать? Город она совсем не знает. С другой стороны, а хочет ли он, чтобы его нашли? Может, в этом все дело? Полюбовавшись на свой перстень, она вздохнула: раньше ей и в голову бы не пришло думать о таких вещах. Тем более — из-за какой-то мыши.
Вернулась продавец и с удивлением передала слова владелицы магазина:
— Прошу прощения, но Тамара Игоревна узнала вас по описанию и сказала: «Лучше поздно, чем никогда. Выдать швабру с тряпкой и мусорные пакеты: в подсобке разобрать вчерашние коробки, вынести мусор, вымыть пол и украсить елочку».
Арина поджала губы, сдерживая поток гневной брани, и, сверкнув зелеными глазами, с жутковатой улыбкой произнесла:
— Никогда этого не делала и вряд ли стану когда-либо потом. Но этот уговор выполню, так и быть. Только сперва покажи мне, как это делать.
Продавец пожала плечами:
— Обычная уборка, ничего такого. Представьте, что прибираетесь дома, перед приходом гостей. А елочку нарядить — так это вообще в удовольствие!
Передразнивая голос, ведьма пробормотала едва слышно: «Уборка, да для гостей, елочку нарядить…чушь какая!».
Девушка проводила Арину на место: маленькая комнатка, сплошь заставленная коробками и пакетами, с валяющимися обертками от упаковочной бумаги, пара стульев и стол, на котором стояла такая же техника, как дома у мальчика Паши, позволяющая греть еду и кипятить воду.
Работа пошла на удивление быстро: ведьма рвала коробки на части, вымещая на них свой гнев и ощущение уязвленного самолюбия. Оставшись одна, она бормотала при этом вслух, периодически упоминая мышонка, который лезет не в свое дело, мальчика-разиню и его «нежных» родителей, что постоянно обнимаются и обнимают других (и её в том числе), а также бессовестного вора, посягнувшего на перстень и жулика-ювелира. Досталось и неуютному, чужому, холодному городу, в который её занесло. Лишь об инспекторе она умолчала в своем недовольном монологе, называя его про себя «страж Мороз».
В это же время, сонный мышонок вылез из подточенного плинтуса в помещение подсобки и несколько минут задумчиво слушал увещевания ведьмы. Затем он побежал обратно, в норку, прошмыгнул по крохотному тоннелю на улицу и быстро добрался до соседнего здания. Там его встретили другие мышата, и, внимательно выслушав, тотчас бросились в рассыпную. Не вдаваясь в подробности, мыши искали Хранителя Светлого Пророчества, Петра Палыча.
После пары часов уборки, уставшая и вспотевшая ведьма вышла в зал магазина, вручив швабру девушке-продавцу:
— Какое утомительное занятие, оказывается, эта ваша уборка. Ёлку я обвешала, и заметила, кстати, что она не пахнет совсем. Кто вам её добыл? Я бы такого лесничего…
Девушка захлопала глазами, покосившись в сторону подсобного помещения:
— Так она же искусственная. Третий год нас выручает на праздник. Миленькая же.
Арина скорчила гримасу и накинула пуховик.
— Петр Палыч не объявлялся? Ух и вредная мышь… Ладно, передавай своей Игоревне, что мы в расчете. Как там еще надо сказать? А, с праздником тебя.
И вышла, махнув рукой.
Продавец с некоторой опаской подошла к серой двери и заглянула внутрь. Смешок вырвался наружу: уборка и украшение прошли оригинально.
