Я вспомнила ощущения ребенка и покачала головой:
— Пока нет.
— Хорошо, — кивнул дракон и встал. — Я к Скайнеру, пусть оформит приказ на завтра. Навещу коллег из пригорода. Продолжаем разрабатывать твою версию.
— А Эйрин? — тихо спросила я.
Ян поднял на меня тяжелый взгляд. Непроницаемо черный, ледяной, вымораживающий до самого сердца.
— Мы не боги, — сухо бросил он. — Работай с фактами, а не эмоциями, ведьма.
Запирающее заклятье осыпалось с двери тусклыми искрами. Дракон вышел, а я еще несколько минут смотрела перед собой невидящим взглядом. За окном вновь бушевала метель. И такая же вьюга снежными вихрями кружила в моей душе. Я вспоминала заплаканные глаза матери Эйрин, лишившейся единственной дочери. Она любила и старших сыновей, но девочка была такой долгожданной… Вспоминала обреченное понимание в глазах Грэга Берченио и его надежду на чудо. Снова и снова ощущала отголоски ужаса, который испытывала пятилетняя девочка, оказавшаяся неведомо где. Пока маленькая Эйрин была жива, были шансы спасти ее. И я поклялась себе, что сделаю для этого все возможное.
Следующие несколько дней лишь подтвердили жизнеспособность моей версии. О пропажах детей при схожих обстоятельствах знали и в пригородных управлениях магполиции. Только годы были разные. Как и в Новом городе, пропадали дети из семей, не отличавшихся достатком и благополучием. И наверняка далеко не все родители обращались в магполицию. Лишний рот исчез, и хвала богам. А ведь в каждом городе, даже самом небольшом, были беспризорники… Одной Праматери было ведомо, сколько их не вернулось однажды вечером в какую-нибудь заброшенную прежними хозяевами и потому избранную местом обитания хибару. Ян ходил мрачнее грозовой тучи. Я понимала, почему. В драконьих семьях рождалось не так много малышей, поэтому каждый ребенок считался величайшим даром. А какая-то мразь уже не первый год забирала детские жизни. Умная и хитрая дрянь, которая старательно следила за тем, чтобы не оставлять улик. Я почти не сомневалась в том, что Ян с удовольствием уничтожит некропакость, если та (или тот) даст малейший повод. В том, что дракон найдет преступника, я не сомневалась. Он вгрызся в это дело, словно оголодавший пес в кусок телятины, и оголтело занимался разработкой новой версии, принятой за основную. Но пока ощутимых результатов не было. Преступник не допускал ошибок.
Скайнер Норрис сдержал обещание и прекратил ухаживания, но его отношение ко мне ничуть не ухудшилось. Впрочем, оно было таким же, как и к прочим сотрудникам. Но особенно радовало то, что Дэррек наконец-то прекратил свои неуклюжие и навязчивые попытки обаять меня. Почему-то я подозревала, что не обошлось без одного черноглазого блондина — слишком опасливо волк косился на моего напарника. Сам же Ян вел себя со мной достаточно сдержанно, и это огорчало. Нет, я прекрасно понимала, что мне же меньше проблем, в том числе, с ревнивой Элис, но как же хотелось снова оказаться в объятьях дракона, пусть даже случайных. Как назло, проклятье подло притихло. То ли выжидало удачный момент, то ли уловило мои эмоции и не собиралось делать подарки. Но печалиться о том, что как женщина, я Себастьяна совершенно не интересую, я могла лишь дома. В управлении не было времени на мысли о личном. Я перебирала вещи пропавших детей, приобщенные к делам, отчаянно боясь ощутить мертвенный холод. Как минимум, восемь малышей были еще живы, но биение жизни в одном из них понемногу угасало. На одной из планерок я предложила попробовать объединить нескольких поисковиков и все-таки пробиться хотя бы к одному ребенку. Но Скайнер покачал головой и коротко пояснил:
— Это уже делали. Результат тот же.
Розовая зайка, принадлежащая Эйрин Берченио, лежала в одном из ящиков моей половины стола. Я каждый день прикасалась к ней, просто для того, чтобы убедиться, что малышка жива. Это стало своеобразным ритуалом. Себастьян это никак не комментировал, и я была ему благодарна. Вот и сегодня, едва зайдя в кабинет, я поспешила к столу. Взяла игрушку в руки, сосредоточилась. И со вскриком уронила зайку на стол. Огонек жизни Эйрин за ночь ослаб. Еще трое, максимум, четверо суток, и теплая пульсация сменится обжигающим, пронзительным холодом. Ян, разговаривавший с кем-то по телефону, моментально положил трубку и обеспокоенно взглянул на меня.
— Она умирает… — жалобно проговорила я, опускаясь в кресло. — Еще несколько дней, и…
В пальцах дракона жалобно хрустнула и разлетелась на осколки чернильная ручка. Ни слова не говоря, он выбросил обломки в мусорное ведро, туда же отправился залитый чернилами лист с какими-то пометками. Тщательно вытер пальцы салфеткой и поднял на меня взгляд. Я вжалась в кресло, чувствуя, как от ужаса зашевелились волосы на голове. Мало того, что в черных глазах Себастьяна полыхали огненные полосы, так еще и вокруг радужки пылало огненное кольцо.
— Не прикасайся больше к этому вещдоку, — тихо, но отчетливо произнес он. — Ты ничего не сможешь сделать, Дарина. Довольно.
— Но… — попыталась было протестовать я.
