Он сделал это с такой мягкой иронией, что принять ответ за полноценное согласие мог только безумец. Но продолжать этот опасный разговор, грозящий свернуть куда-нибудь не туда, я не хотела. И без того уже наговорила лишнего. Не стоило, ох, не стоило уточнять, что мой порыв основывался исключительно на служебном рвении. К моему счастью, именно сейчас Ян был настроен вполне миролюбиво, решил проявить тактичность и не загонять меня в угол. Хотя неприятный вопрос все-таки прозвучал, пусть и совершенно по иной теме.
— Зачем приходила Элис?
— А откуда ты знаешь? — удивленно моргнула я. И тут же досадливо поморщилась: — Запах… У нее слишком стойкие духи.
— Верно, — кивнул Ян, но сбить себя с толку не позволил. — Итак?
— Интересовалась, как мне с тобой работается, — выдала я наименее опасную полуправду.
— Понятно, — в глазах дракона сверкнули огненные полосы. — Я с ней поговорю.
— Не надо, — запротестовала я. — Мы вроде как поняли друг друга. И… и это не тот случай, когда без твоей поддержки я не справлюсь Хотя мне очень приятно, что ты готов за меня заступиться. Даже не знаю, как благодарить.
— Принимать, как должное, — посоветовал Себастьян после короткой паузы.
Мне показалось, будто он хотел сказать что-то другое, но передумал в последний момент. Но разбираться, так ли это, я не стала. Поведала напарнику о своих догадках относительно пропажи детей. Ян выслушал меня внимательно, без тени насмешки или снисходительности, мол, чего ждать от женщины, кроме как попыток отстоять наиболее кошмарную версию из всех возможных. Более того, сказал, что тоже предполагал такой вариант, и раз уж наши мысли сходятся, его необходимо учитывать. А через час в наш кабинет вошли неожиданные гости. Заплаканная женщина средних лет, со слегка оплывшей после нескольких родов фигурой и высокий, суровый мужчина, виски которого были тронуты сединой. Его я знала. Один из городских судей, ир Грэг Берченио. Он преподавал что-то следователям, и я, пока училась, периодически видела его в коридорах академии. Ир Грэг славился неподкупностью, бескомпромиссностью и справедливыми решениями. За глаза его называли "стальным судьей". Меня он тоже узнал и сдержанно кивнул в знак приветствия. Себастьян встал, придвинул к столу два стула для посетителей.
— Благодарю, — сухо и отрывисто произнес судья, подерживая под руку плачущую жену.
Я непроизвольно выставила щит, отгораживаясь от эмоций женщины. Слишком острым, саднящим было ее горе. Ян придвинул к себе графин, налил стакан воды и протянул его посетительнице.
— Что у вас произошло? — спросил он, глядя в глаза иру Грэгу.
Рука с чернильной ручкой замерла над чистой страницей блокнота. На всякий случай я тоже достала свой рабочий блокнот. Записи лишними не бывают, а оформлять дело наверняка буду я.
— Нашу младшую дочь похитили, — без лишних слов, по-военному четко заявил судья.
За его сухим, невыразительным тоном я ощутила тщательно скрываемую боль. Ир Грэг переживал ничуть не меньше, чем супруга, но не позволял себе демонстрировать эмоции. А та зарыдала еще горше, уткнувшись в его плечо. Успокаивающе сжав ладонь жены, судья продолжил:
— Мы никогда не запрещали Эйрин общаться с соседскими ребятишками, из простых. Вчера утром дети собрались на речку, покататься на льду. Там они встретились с друзьями, живущими в Новом городе. Решили пойти к ним. На полпути Эйрин вспомнила, что забыла на берегу любимую игрушку и побежала за ней. Больше ее никто не видел. Вот… Игрушку мы нашли.
На стол легла нежно-розовая зайка в фиолетовом платьице. На одном из ее ушек красовалась кокетливая ленточка. Мягкий плюш на лапках выглядел немного потертым. Ребенок, несомненно, любил эту игрушку и не расставался с ней надолго.
— Сколько лет девочке? — спросил Ян, делая пометки в блокноте.
— Пять, — ответил ир Грэг.
— Иреи следователи, вы не подумайте, мы сами искали дочь, — внезапно вступила в диалог его супруга. — У Грэга есть знакомые поисковики. Но помочь нам они не смогли. — На этой фразе она вновь всхлипнула, утирая слезы белым батистовым платком, и сквозь рыдания вымолвила: — Сказали только, что наша девочка пока еще жива. Умоляю вас, помогите вернуть нашу дочь.
— Пишите заявление, — бесстрастно скомандовал дракон, придвигая к ней чистый лист и образец. — Дарина, помоги почтенной ирии.
Сам он продолжил беседу с Грэгом Берченио. "Стальной судья" отвечал на вопросы кратко, четко, безэмоционально и по существу. Я поражалась его выдержке. И лишь одна фраза выдала его состояние. Уже выходя из кабинета, он задержался на миг в дверях и сказал:
— Мы на вас надеемся.
Не сухое "выполняйте свою работу", не обезличенное "рассчитываем на вас", а человечное "надеемся". Судья прекрасно понимал, насколько мизерны шансы вернуть маленькую Эйрин домой. Пожилой законник, повидавший многое в этой жизни, он наверняка знал о том, что исчезновение его дочери не первое и, быть может, не последнее в череде пропаж детей. Но здесь и сейчас он был в первую очередь отцом. И не мог не верить в чудо, отчаянно и вопреки всему.
