Мария почувствовала, что у неё будто почву из-под ног выбили. Сердце зашлось в бешеном ритме. Горло неприятно сдавило. В тот момент девушка поняла, что такое ревность. Мария тут же отвела взгляд, глотая слёзы, которые вдруг обильно потекли из глаз. Губы дрожали.
— Маш, успокойся. Он то же человек, имеет право на выбор. И выбрал Кору, — думала она, но от этого становилось только хуже. Но пока царица затуманенным взглядом сверлила окно под потолком, она не увидела, как Баш наконец смог высвободиться из объятий Коры.
— Слушай, ну я же говорю, что больше чем друзьями мы вряд ли будем, — произнёс он, серьёзно смотря на светящуюся девушку. Та лишь пожала плечами.
— И что? Я всё равно не теряю надежды, — ответила она и побежала к лестнице наверх.
Мария не видела и не слушала всего этого, но незапно она услышала, что её кто-то окликнул. Она поспешно вытерла глаза и обернулась назад. Баш тоже расслышал имя подруги и вскинул голову, несколько побледнев. Он тут же понял, что ему придётся всё же объяснить подруге, что только что произошло. Сзади царица увидела Эдана.
— Маш, а… ты чего?
— Ничего, — она начала тщательней вытирать глаза, тогда как её свояк заметил внизу холла Баша, который стоял с вздёрнутой головой. Пока царица не видела, Эдан начал всеми знаками, какими только можно, просить парня подняться по лестнице к ним, что Севастьян незамедлительно и исполнил. Собственно, для попытки примирения царицы и юноши он и подошёл. — Что-то случилось? Ты что-то хотел?
— Нет, ничего особенного. Я просто хотел спросить… куда подевался твой друг? Тигр? — он сделал лицо как можно непосредственнее.
— Гулять пошёл, — хмуро ответила девушка. — Эдан, прости пожалуйста, но я… очень устала… Извини… — она сорвалась с места и убежала. Как только она скрылась на лестнице, ведшей на верхние этажи дворца, появился Себастьян.
— Ну? — задыхаясь произнёс он. Эдан лишь хмыкнул. Оба побежали вслед императрице. Но не догнали. Она захлопнула дверь ровно в тот момент, когда их шаги раздались в коридоре. Баш первым подбежал к покоям подруги стукнул в дверь.
— Маш! — позвал он. Мария, услышав его голос зажала рот рукой, стараясь дышать и плакать как можно тише, хотя была готова рыдать в полный голос.
— Баш, не трудись, — Эдан подошёл ближе. — Не откроет. Тем более тебе.
Парень в последний раз посмотрел на ненавистную сейчас для него дверь, но отошёл. Они с Эдан медленно пошли дальше. По мере отдаления их шагов Мария всё больше давала волю эмоциям, спрятав лицо в коленях. А Эдан тем временем начал выпытывать объяснения случившегося у Баша.
Мария настолько устала и вымоталась, что, когда силы плакать кончились, она тут же уснула всё в том же положении: сидя спиной к двери и уткнувшись лицом в колени. Когда же императрица открыла глаза, было уже утро. Голова жутко болела, настроение было тоже никудышное, но, со свойственным её характеру оптимизмом, царица решила для начала привести себя в порядок. Умывшись, царица подошла к своему туалетному столику и села. Вчерашние события не давали покоя измученному сердцу и мыслям. Девушка с грустью посмотрела на своё отражение. Особой красотой она никогда не отличалась, и Мария сама это знала. Она довольно самокритично относилась к себе. Но если Марья раньше и находила в себе что-то привлекательное, то сейчас это что-то подевалось куда-то.
— Ведьма, — горько усмехнулась царица, водя пальцами по скулам. Ну, с непричёсанными, растрёпанными волосами она и в правду немного походила на ту, кем себя назвала. Хотя, даже после завершения наведения утреннего марафета, мнение о себе девушка не изменила. Но внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Голос прозвучал непривычно грубо и резко.
— Да?
Раздались лёгкие торопливые шаги. Мария побледнела, увидев на пороге Кору. Та принесла царице завтрак.
— Матушка, вот. Ты проспала просто.
Мария еле заставила себя улыбнуться в ответ и ответить так, чтобы голос звучал как обычно.
— Спасибо, я… поем чуть позже. Поставь на письменный стол поднос.
Девица кивнула и исполнила приказ, пока Мария быстро и настороженно соображала, что ей делать. Как ни странно, она не злилась на Кору. То, что она влюбилась в Баша, царица знала довольно давно, но всё же надеялась на то, что её друг не отвечает ей, и что подобная увлечённость несерьёзна и недолговечна. Мария наконец поняла, что больше всего ей не хочется сейчас думать о Баше. Она чувствовала, что практически ненавидит его.
— Да, Маш, — подумала она, вновь взглянув на отражение. — У твоих чувств явно нет никакой логики. Царь, когда всё это кончится?!
— Матушка! — Кора вошла к госпоже. — Завтрак на столе.
— Спасибо. Кора, подойди сюда.
Девица так и сделала. Мария на несколько мгновений исчезла в шкафу, а потом достала оттуда небольшую шкатулку и протянула подруге.
— Вот, — Кора вопросительно посмотрела на царицу, неуверенно принимая изделие из дерева. — Это… это я из Ямлеза привезла… Косметика.
При этом слове глаза царской собеседницы загорелись.
